— За что ты меня так ненавидишь? — сумел прошептать Теодор и дрожащей рукой потянулся к животу. Пальцы облачились в теплую кровь, и юноша постарался расслабиться, чтобы кровь не слишком сочилась из раны.
— Нет, Тео! — Протеус присел перед сыном и внимательно посмотрел на его лицо, блестящее от пота и крови. — Я желаю тебе только лучшего, пойми. Через боль приходит послушание и, главное, истина. В этом мире, мой дорогой сын, ты должен либо причинять страдания, либо терпеть их. Но разве мы были рождены для смирения? Сейчас ты тот, кто готов принимать удары ради других, но, может быть, спустя час, когда я приду снова, что-то изменится. И если ты возненавидишь меня — прекрасно. Ярость — лучший друг Пожирателя. Можешь даже придумать какую-нибудь очаровательную месть, только перестань, ради всего святого, наматывать сопли на кулак и страдать из-за какой-то мерзкой грязнокровки!
— Ты ничего не знаешь!
— О, так это из-за любви к тебе она пришла прямо в руки к Малфою? Брось, Тео! Если бы ты искал личного счастья, то просто сбежал бы вместе с грязнокровкой! Но мисс Грейнджер скорее всего сейчас находится в постели нашего дорогого Лорда, и я не уверен, что она слишком несчастна.
— Замолчи… — выстонал Теодор, и его сковал ужас.
Когда его поразили «ступефаем», в голове была лишь одна мысль: Гермиона не смогла осуществить задуманное. Теодор не знал причины, но искренне надеялся, что это была не слабость гриффиндорки. Нотт до последнего верил в её хладнокровие.
— Я долго думал, как наказать тебя за непокорность, — Протеус поднялся на ноги и тихо хмыкнул, когда Теодор попробовал сесть, скорчившись от боли. — Выйдешь отсюда, если согласишься на брак с Асторией Гринграсс. И я наложу связывающие чары, чтобы контролировать тебя.
— Зачем? — Нотт яростно сжал зубы. — Почему бы просто не наложить «империо»?!
— Это слишком скучно, к тому же… — Протеус растянул губы в зловещей усмешке.— Магические браки не расторгаются, а это значит, что ты до конца своих дней будешь привязан к нелюбимой женщине. Я-то знаю, что для такого чуткого мальчика, как ты, это намного хуже, чем «империус». Хуже, чем все запретные. И, если завершать перечисление плюсов этой великолепной сделки — ты наконец сможешь забыть грязнокровку.
— Я не дам согласия, даже не жди! — прорычал Теодор, но подняться так и не смог. Бессилие выводило из себя. Хотелось придушить Протеуса, но юноша не мог даже встать на ноги.
— Не бросайся словами, — фыркнул Нотт. — Посмотрим, что ты скажешь к вечеру. И, чтобы лучше думалось, я навещу тебя еще несколько раз. К счастью, «круциатусом» я владею в высшей степени превосходно.
— Ты просто не можешь быть моим отцом, — злобно прошептал Теодор, откидывая голову к стене.
— А ты — моим сыном, но это так. Пора бы принять реальность, Тео. Она не такая уж и ужасная, если посмотреть с нужных позиций. Я не прощаюсь, — Протеус многозначительно вскинул брови, и, бросив на сына последний взгляд, вышел за скрипучую железную дверь. Щелкнул замок, и Теодор засмеялся над своим бессилием — без палочки он не мог отпереть обычную дверь, не заблокированную никаким заклинанием.
Протеус глубоко вдохнул спертый воздух и нахмурился. Сладковатые нотки прелости навевали на него воспоминания об Азкабане. Постояв за дверью всего несколько секунд, он направился вперед по мрачному коридору, пока не наткнулся на круто взвивающуюся лестницу. Наверху у железных перил стояла тонкая фигура, облаченная в темную мантию. Удовлетворенно хмыкнув, Пожиратель преодолел несколько десятков ступеней и остановился, всматриваясь в бледное лицо девушки.
— Вы звали меня? — пролепетала она, так и не подняв глаз.
— Да, — он смахнул с плеча паутину. — Позаботься о моем сыне. Кажется, я слегка не рассчитал с силой «ступефая». И напомни лишний раз, что лучше ему согласиться на брак с Асторией.
— А что будет со мной? Драко снова вместе с Грейнджер! Теперь я ему точно не нужна, — набравшись смелости, выпалила Пэнси и зажмурилась. Протеус молчал несколько секунд, а потом рассмеялся.
— Не беспокойся, — Протеус тяжело опустил руку на её плечо, заставив волшебницу вздрогнуть. — Мисс Грейнджер вскоре умрет, и тогда законное место подле нашего Лорда перейдет к тебе. Я не забыл, Пэнси, какую великую услугу ты мне оказала. Все будет так, как мы и договаривались, — заверил Нотт шепотом. — А теперь, будь добра, сделай так, чтобы мой глупый сынок не скончался до вечера. У меня на него еще очень много планов…
Пэнси искоса наблюдала за тем, как Протеус уходит, и дрожала. Голос Пожирателя ввергал её в ужас, что бы он не говорил. Когда же шаги мужчины затихли и молчание стен начало давить на мозги, Паркинсон нерешительно посмотрела вниз и тяжело сглотнула. Спускаться в кромешную темноту сырых подвалов особняка не хотелось вообще. Как-то раз в детстве Пэнси забрела сюда по незнанию, и один из домовых эльфов, живущих в подвале, напугал её чуть ли не до смерти. С тех пор слизеринка и близко не подходила к этой лестнице.
Но, вспоминая властный взгляд Протеуса, девушка понимала, что не может ослушаться, а потому зажгла «люмос» и начала не спеша спускаться вниз. В лицо ударил затхлый запах сырости, и Пэнси поморщилась. Под ногу попался камешек, и волшебница споткнулась, чуть не скатившись по лестнице. Сердце отчаянно билось в груди — казалось, какой-нибудь визгливый призрак вот-вот выпрыгнет из темноты и страшно завоет. Но слизеринка крепилась мыслью о том, что в конце пути её ждет живой (она надеялась) Теодор, и продвигалась все дальше. Ужаснее всего было идти по узкому коридору, темнота в котором оказалась еще более вязкой, чем на лестнице.
— Теодор! — неловко вскрикнула она, не понимая, куда ей следует идти. Сбоку было несколько дверей, но все они были заперты. Открывать каждую наугад совсем не хотелось.
— Кто это? — хриплый голос донесся из последней камеры, и Пэнси судорожно выдохнула. Ничего не ответив, девушка направилась к железной двери, обросшей от старости зеленью. Отодвинуть тяжелый засов удалось только со второго раза — весь он оброс ржавчиной. Прежде чем войти, Пэнси крепко сжала палочку в руке и подняла её, чтобы в случае чего сразу атаковать. Но, если бы она увидела сразу, в каком состоянии находится Нотт, то не стала бы беспокоиться о собственной безопасности.
В слабеющем луче «люмоса» привалившийся к стене окровавленный юноша выглядел дико и жутко. Пэнси испуганно вздрогнула, когда он поднял на неё голову. Слипшиеся от крови на виске волосы завивались жесткими локонами и казались еще более темными, чем раньше. Контраста с практически побелевшей кожей не увидеть было невозможно. Его покрасневшие глаза были едва открыты, но Теодор точно видел, кто стоит перед ним, а потому сжатые в напряжении кулаки тут же расслабились. Пэнси он не боялся, хотя был ранен и практически обездвижен.
— Зачем ты это сделал? — с ужасом прошептала Пэнси, и, притворив за собой дверь, подошла к слизеринцу. — Знал же, что так и будет…
— Я не хочу обсуждать это с тобой, — поморщился Теодор, накрывая рукой глубокую рану на животе. — Кто тебя прислал?
— Протеус. Он сказал, что я должна помочь тебе, — прошептала Пэнси, и юноша тихо хмыкнул. Улыбка на его разбитый губах смотрелась по-настоящему жутко.
— Тебе же не слишком хорошо удаются лечебные заклинания? Клянусь, он об этом знал, иначе не просил бы тебя…
— Мог бы поблагодарить меня, — Пэнси вздернула подбородок. — За то, что я вообще пришла.
— Как будто ты могла ослушаться моего отца…
Пэнси обиженно закусила губу, замолчав. То, что она была не сильна в медицинских заклинаниях, было истинной правдой. Но показывать это Нотту, разумеется, не хотелось. Она смутно помнила что-то с уроков, но нужные слова, как назло, никак не вспоминались.
— Уходи, — устало закрыв глаза, прокомментировал Теодор. — Все равно ты ничем не сможешь помочь.
«Наверняка он думает, насколько я хуже всезнайки Грейнджер», — оскорбленно подумала Пэнси и потупила глаза. Признавать то, что она со своей палочкой была абсолютно бессильна против таких глубоких ран, девушка не собиралась, и поэтому еще раз задумчиво обвела камеру взглядом.