— Ты заставил меня сделать уже достаточно, — озлобленно прошептала она ему в лицо и замахнулась для удара. Звук пощечины утонул в тишине комнаты. Теодор пораженно распахнул глаза, его желваки яростно заходили. — Ты же обещал! — проревела Пэнси, ударяя снова. — Обещал защитить меня и вытащить отсюда! Я столько отдала ради твоих слов! — удары перестали носить прицельный характер и приходились то в шею, то в плечи, то в грудь. Теодора раздражали и смешили потуги Пэнси, но что-то внутри шевельнулось, словно пробуждаясь от чар. Образ Астории пошатнулся, но все же остался в сознании. Очаровательная улыбка тонких изящных губ манила и заставляла желать, как никогда.
Пэнси ощутила, что её дыхание затрудняется. Платье становилось неумолимо мало в груди, и девушка обреченно застонала сквозь истеричное дыхание.
— Астория…
— Чертова плоскодонка! — выплюнула Пэнси и, задыхаясь от стягивающего её корсета, взмахнула палочкой. Шелковые ленты на спине ослабились вместе с бдительностью. Воспользовавшийся её замешательством Теодор перехватил руку с палочкой и резким движением пригвоздил к поверхности двери. Они пересеклись яростными взглядами, и Пэнси, заметив, с каким интересом его глаза посмотрели на оружие, нанесла сокрушительный удар коленом. Издав болезненный стон, Теодор согнулся, а Пэнси неопределенно фыркнула и смахнула с лица прилипшую прядь. Необходимо было обездвижить обезумевшего от амортенции Нотта, но она едва успела занести палочку, когда юноша вдруг перехватил её запястье. Последовал рывок, и воздух потряс грохот двух падающих тел. Волшебница взвизгнула и яростно зарычала, путаясь в пышных остатках платья. В эту же секунду она поклялась себе, что на следующую свою свадьбу пойдет голой.
— Паркинсон! — Теодор, наконец пересилив боль, рывком поднялся и дернул на себя руку с палочкой.
— Нотт! — в тон ему закричала она, отчаянно пытаясь освободиться. Яростные перетягивания длились всего несколько секунд, а потом Теодор, разозлившись окончательно, стиснул тонкое запястье с такой силой, что в глазах Пэнси заплясали всполохи белых искр.
— Твою мать… — прошипела девушка, и её губы болезненно скривились. Теодор затих, мгновенно размыкая пальцы. Стон Пэнси заставил его сознание всколыхнуться и снова пошатнул образ Астории. Улыбка Гринграсс перестала быть такой манящей, и он мотнул головой. — Ты чертов придурок! — закричала Пэнси, и, одолеваемая злобой, снова кинулась на него с кулаками. Битву сопровождали синие нити чар, путающиеся вокруг связанных, но она не обращала на них внимания. Важнее было выразить бушующее внутри разочарование. Теодор с недоумением посмотрел на свое кольцо, а потом его словно кто-то облил ледяной водой, и недоумевающий взгляд устремился на перекошенное гневом лицо Пэнси. Её кулаки наносили едва ощутимые удары, а глаза сверкали таким буйством эмоций, что Теодор, полностью обескураженный, на несколько секунд застыл. Пэнси выглядела воинственной, смелой и, несомненно, очень…
— Какого… — успела выдохнуть Паркинсон перед тем, как её запястья властно перехватили.
— Отпусти! — взревела она, все еще исполненная гнева. — Я с тобой еще не закончила! Слышишь, Нотт? Сейчас же…
Теодор подался вперед, опрокидывая сопротивляющуюся Пэнси на пол. Её извивающиеся запястья тут же оказались прижаты над головой всего лишь одной рукой, а движения ног заблокированы. Нотт смотрел на распростертую перед ним девушку со смесью возбуждения и страха во взгляде. Он понимал лишь две вещи: во-первых, действие амортенции сходило на нет, а во-вторых — он неистово хотел Пэнси и вряд ли осознавал природу этого желания.
— Что ты… — заикаясь, прошептала она, но договорить не успела. Горячие сухие губы прижались к её шее, а широкая ладонь коснулась колена и поползла вверх. С ужасом Пэнси заметила, как её тело податливо выгибается навстречу, а сознание расслабляется. Язык Теодора очерчивал ключицы, а пальцы уже стремились к внутренней стороне бедра, когда девушка, совершив над собой невероятное усилие, распахнула закрывающиеся в удовольствии глаза.
— Грейнджер.
Теодор замер, и, все еще прижимаясь губами к белоснежной коже, попытался понять, что только что сделал. Стыд и негодование накрыли с головой. Дернувшись, он отстранился от Пэнси и вскочил на ноги, все еще тяжело дыша.
— Прости, — охрипшим голосом пробормотал он и протянул руку. — Правда, я…
— Забудь, — Пэнси поджала губы и отвела взгляд, но все же ухватилась за предложенную ладонь, чтобы подняться. Свечение колец погасло, и в комнате повисло терпкое напряжение. Теодор старательно отводил глаза и мысленно проклинал себя.
— Это чары.
— Я знаю, — огрызнулась она, хотя не хотела показаться агрессивной. Внутри смешивались страх, недоумение и смущение, а потому Пэнси вряд ли могла понять, как должна себя вести в такой ситуации. — Видимо, это они помогли тебе преодолеть амортенцию. Хоть какая-то польза… — с горечью прошептала она и развернулась, обнимая плечи руками.
— Нужно подумать, что делать дальше.
— Мы ушли слишком внезапно. Вернемся в зал, чтобы ни у кого не возникло лишних подозрений, — Теодор неловко поправил костюм и облизнул пересохшие губы. — У тебя ведь осталось еще несколько порций оборотного?
— Да, но прическа и платье испорчены, — с досадой проговорила Пэнси, доставая из потайного кармана под платьем склянку с зельем.
— Платье можно восстановить, а волосы… — он задумчиво улыбнулся и покачал головой.
— Пусть легкий бардак на твоей голове заставит Пожирателей подумать об идеально приготовленной амортенции. Они должны были догадываться о последствиях, так что ничего подозрительного в этом не будет.
— Логично, — хмыкнула Пэнси. — Однако прежде чем мне придется снова облачиться в эту чертову тучу ткани, нужно привести тебя в соответствующий вид.
— О чем ты?
— Подойди, — она коварно улыбнулась и провела большим пальцем по нижней губе.
— Ты меня пугаешь.
— Живо, Нотт, — Пэнси привстала на носочки и прикоснулась испачканным в бледно-красной помаде пальцем к правому уголку рта, а потом слегка растерла. — Вот так. Превосходно, — немного подумав, она расстегнула верхние пуговицы рубашки и удовлетворительно качнула головой. — Довольно невинно, но заметно.
— Идем, — Теодор резко отвел взгляд, но все же улыбнулся. — Пора найти то, что осталось от платья, пока это не сделал кто-нибудь другой.
На то, чтобы восстановить образ Астории, потребовалось около пятнадцати минут. Все это время Теодор старательно отводил взгляд и странно поджимал губы. Пэнси размышляла над его поведением совсем недолго, но потом все же пришла к выводу, что Теодор пребывал в сильном смятении. Каждый раз, когда Пэнси бросала на него более долгий взгляд, Нотт дергался и начинал что-то усиленно разглядывать по сторонам.
— Готов? — поправляя волосы, спросила она.
— Да.
— Как неуверенно, — хмыкнула Пэнси и остановилась у входа в зал. — Куда делся тот, кто так ловко завалил меня на пол? — она не могла не поддеть Нотта, когда он так очаровательно стыдился.
— Паркинсон! — процедил он. — Я уже извинился и… — увидев на лице Пэнси нескрываемое веселье, Теодор возмущенно вскинул брови. — Просто заткнись, — буркнул он и схватился за ручку двери, пропуская девушку вперед. Пэнси коротко рассмеялась, чувствуя, как страх перед встречей с обществом Пожирателей немного притупляется.
— И что, нам просто торчать тут до самой ночи? — прошептала Пэнси, беря своего жениха под руку.
— Не просто «торчать», — недовольно отозвался Теодор, слегка сжимая её пальцы. — Найди миссис Малфой и узнай, хочет ли она бежать отсюда. Назови время и место, а потом тут же уходи. Никто не должен нас заподозрить. Стоит дождаться, пока Малфой уведет Гермиону обратно в комнаты, и тогда…
— Где они? — Пэнси осмотрела зал и непонимающе нахмурилась. — Когда мы уходили, я видела, как Драко и Грейнджер танцевали. Может, ей стало плохо?
— Только бы в его голову не пришла какая-нибудь пошлость, — в шепоте Теодора послышались боль и ненависть, а Пэнси почему-то почувствовала обиду. Еще несколько секунд назад ей казалось, будто она не одна, будто рядом есть тот, кто защитит и утешит. Но со словами Теодора вернулось понимание того, что все это было придумано ради спасения Грейнджер. Подняв голову, она плотно сжала губы и отдернула руку.