В особняке пахло смертью. Малфой хорошо запомнил этот запах еще со времен пребывания здесь Темного Лорда. В этих стенах было убито столько невинных людей, что Драко удивлялся, как призраки до сих пор не выселили его мать из комнат. И этот запах, на первый взгляд обманчиво сладкий, но на деле тошнотворно-гнилой, словно выполз из темных углов поместья, поджидая полуночи.
Твердые шаги юного лорда будили от тревожного сна портреты предков, и все они едко перешептывались, наблюдая неестественно прямую спину потомка. Драко не слышал ничего кроме своего оглушительно бьющегося сердца. Преодоление расстояния до лаборатории далось ему с трудом. Мысли нестройным гулом голосов струились в голове, вызывая болезненное ощущение лихорадки.
Теодор уже ждал в лаборатории Люциуса, чем-то напоминающей кабинет профессора Снегга. Вслед за Драко в помещение влетел разгоряченный быстрым шагом Блейз. Никто до конца не верил в происходящее. Ни Нотт, без особой надежды все-таки начавший готовить зелье, ни Малфой, из-за предубеждений не верящий в силы обыкновенной девчонки, ни Блейз, наблюдающий за происходящим, словно через туманную дымку. Факт добычи последнего ингредиента был подобен чуду, и оттого не хотел укореняться в измученном реальностью сознании каждого из присутствующих.
Трое юношей окружили котел и, в неуверенности переглянувшись, одновременно коснулись разных шипов на цветке. Болезненно зашипел только Блейз, остальные же были слишком сосредоточены на результате. Капли крови, скользнув по шипам и матовому серебристому стеблю, обрушились в котел. В следующую секунду за ними полетел и цветок. Жидкость забурлила, и, густо заалев, вспыхнула магией.
— Получилось… — неверяще прошептал Нотт и поднял взгляд на присутствующих. — Получилось!
Драко не мог сказать ни слова. После всего, что он пережил до и после Войны, юноша боялся радоваться раньше времени. Малфой как никто другой знал, насколько неуловима удача и как изменчива судьба. С ним она позабавилась на славу.
— Нам нужно спешить, — Нотт очнулся первым, и, неловко вытерев выступившую кровь о собственную мантию, перелил зелье в уже готовый сосуд. — Идем. Малфой! — слизеринец окликнул застывшего в неверии Драко, и тот, поспешно качнув головой, направился прочь из лаборатории.
Молодые люди спешным шагом последовали на второй этаж, не переговариваясь и даже не смотря друг на друга. Всем было страшно. Если зелье окажется бессильным, им придется узреть смерть миссис Малфой, а это означало одно: Драко просто сойдет с ума. Однако это был как раз тот случай, когда хуже быть уже не могло, и жизнь четко обозначала два полюса: либо все, либо ничего.
— Мерлин, она без сознания! — обреченно застонал Теодор, едва появившись в темной комнате, особенно отчетливо пропитанной запахом смерти. — Драко, приведи её в чувство жалящим!
— Предлагаешь… — было вспыхнул Малфой, но тут же понял, что другого выхода у него нет. Направив на мать палочку и на секунду зажмурив глаза, он произнес заклинание, и сквозь тело женщины тут же прошла небольшая волна тока. Тело больной содрогнулось, а вместе с ним и сердце Драко. Он скривился так, словно бы его пытали «Круциатусом». Блейз ободряюще похлопал друга по плечу.
— Миссис Малфой, — Теодор поспешно перелил зелье в кубок и приблизился к кровати. Нарцисса едва разлепила покрасневшие веки. Губы раскрылись в немом вопросе, но слова с них так и не сорвались. — Ваш сын здесь. Вам необходимо как можно скорее выпить зелье. Скоро полночь. Если вы это не сделаете, проклятье поглотит вашу жизнь. Прошу, постарайтесь собраться с силами, — Теодор говорил быстро, но очень четко. От напряжения его лоб покрылся испариной. Неожиданно для себя он оказался единственным человеком в комнате, который полностью держал свои эмоции под контролем. Драко прибился к стене, обреченно зажмурившись и сжав руки в кулаки, Блейз нервно ходил из стороны в сторону, также ощущая полнейшую беспомощность.
Тем временем Теодор помог Нарциссе слегка приподняться и поднес кубок к её губам. Поток зелья направился в организм волшебницы, но вскоре она закашлялась, отстраняясь от Нотта. Малфой впился пальцами в деревянный косяк, пытаясь сдержать обреченный стон. Он боялся, что болезнь слишком сильно поразила его мать, и принять зелье она была не в силах.
— Давайте же, еще немного! — нервы Нотта наконец с оглушительным треском потерпели поражение, и юноша повысил голос, снова приближая кубок к губам миссис Малфой. — Неужели вы оставите его одного? — сквозь зубы процедил он почти шепотом.
В помутненном муками взгляде Нарциссы блеснуло живое понимание. Она, на секунду замерев, послушно открыла рот и зажмурилась, когда зелье снова коснулось поврежденных тканей. Язык и небо горели, словно кто-то жег её изнутри, но эти ощущения заглушала последняя фраза Теодора. Правильно. Она должна была бороться, и к черту, что эта болезнь была сильнее её! Нужно было попытаться. Опустошив кубок, она обессиленно откинулась на подушки и вцепилась пальцами в простыни. По телу начало разливаться тепло, с каждым мгновением становящееся все более горячим. Изнутри рвались отчаянные крики, но связки, ослабленные и поврежденные, полностью лишили женщину возможности выражения её мук. Она металась по постели и выгибалась от боли еще несколько минут, показавшимся всем в этой комнате практически вечностью. Наконец все резко стихло, а Нарцисса расслабленно запрокинула голову, широко открывая глаза. Боль ушла, но еще некоторое время женщина не верила в это. Тело блаженствовало. Хотелось только заснуть и не просыпаться несколько дней, чтобы искупить все проведенные в тревожной боли ночи.
— Драко, — наконец прошептала она и повернула голову в сторону сына.
— Как ты себя чувствуешь? — едва услышав собственное имя, юноша спешно приблизился к кровати матери и опустился на краешек. К лицу Нарциссы, ранее иссиня-бледному, приливал здоровый румянец. Тяжелые тени под глазами исчезали, губы порозовели от разгоняющейся по телу бешеными темпами крови.
— Невероятно, — мягко улыбнувшись, мать протянула к нему руку и погладила теплыми подушечками пальцев по щеке. Словно много лет назад, она ощутила полнейший восторг от прикосновения к собственному ребенку.
— Неужели помогло? — неверяще прошептал Драко, мягко беря Нарциссу за запястье. Оставив несколько сбивчивых поцелуев на тыльной стороне ладони, юноша снова прижал руку матери к собственному лицу.
— Это чудо, Драко, что я останусь с тобой. И лучшая награда за страдания, — она мечтательно закрыла глаза. — Твои друзья оказали мне большую услугу. Прикажи эльфам приготовить для них комнаты. Юноши, — она приоткрыла глаза, лукаво улыбаясь, — прошу простить за то, что встречаю вас в таком неподобающем виде.
— Миссис Малфой, вы прекрасны в любое время суток, — более расслабленно отозвался Блейз, все это время наблюдающий за женщиной со стороны.
— Научите и Драко так восхитительно льстить, — Нарцисса рассмеялась, и этот смех успокоительной мазью лег на израненное сердце Малфоя. Он, поддавшись настроению матери, тоже неуверенно улыбнулся.
— Драко, — тихо позвал Нотт, и взгляд его выражал неподходящую для ситуации обреченность и настороженность. — А где Гермиона?
— Мисс Грейнджер? — Нарцисса обеспокоенно вскинула брови, вопросительно взглянув на сына.
— Мерлин! — Блейз обреченно застонал.
— Грейнджер… — Малфой, словно опомнившись от счастливого сна, снова напряженно нахмурился и резко поднялся с места, последний раз запечатлев поцелуй на руке матери. — Оставайтесь здесь оба. Кто-то должен известить меня, если что-то случится. Я отправляюсь немедленно.
Миссис Малфой устало проследила за тем, как сын, еще секунду назад нежно держащий её руку в своей, молниеносно уносится куда-то с таким выражением лица, будто теряет собственную жизнь. Женщина грустно улыбнулась, размышляя о том, что не надеялась дожить до того момента, когда ей придется делить сына с другой.
***
Когда Гермиона осталась одна, она поняла, что тишина — главный враг связанного человека в незнакомом доме. Роскошная обстановка только давила своим пафосом, а душный воздух раздражал влажную кожу. Пару раз дернув руками, девушка поняла, что ей вряд ли удастся высвободиться. Единственным развлечением оставались размышления, однако в голову почему-то совершенно ничего не приходило, хотя подумать можно и нужно было о многих вещах. Например о том, каковы были последствия заклятия лишения магии, или о том, что будет, если она так и останется обычным магглом до конца своих дней. Сердце уколола паника. Нет. Такие мысли были совершенно неуместны. Гермиона зажмурилась, сосредоточенно пытаясь придумать другую тему для внутренних монологов.