Драко мягко усмехнулся и щелкнул пальцами. Рядом с берегом послышался тихий шелест воды, а потом к паре плавно подплыла большая белая лодка, украшенная резьбой и позолотой. Смело шагнув в неё, Малфой протянул руку, помогая Гермионе тоже забраться внутрь. Повинуясь волшебству, лодка тронулась с места и медленно поплыла по направлению к беседке. В это же время шелест ветвей волшебных ив начал понемногу преображаться в тихую музыку и пение. Гермиона не уставала вертеть головой, чтобы полюбоваться окружающей обстановкой, а Драко не уставал любоваться волшебницей. В полутьме она казалась еще более таинственной и чарующей; казалось, за тихой загадочностью он может обнаружить неистовство чувств.
— Ты пренебрегла танцем со мной, — рассмеялся Малфой, шагая из лодки в беседку и помогая девушке выбраться.
— Ты меня не приглашал, — в ответ фыркнула она, боязливо оглядываясь. Нотт был где-то неподалеку. Может, он не сможет попасть в них заклятьем на таком расстоянии, и все благополучно закончится?
— Потому что сначала ты куда-то исчезла, а потом я обнаружил тебя в обществе Нотта.
— А мне стоило дожидаться твое величество в одиночестве?
— Речь была прекрасная, — прервал её ерничества Малфой, и Гермиона удивилась, потому что в этот вечер они, казалось, поменялись ролями. Она дерзила, а он пытался разговаривать нормально. Волшебница наивно считала, что подобным тоном ей будет легче выносить вежливость и обходительность Драко, но ошиблась. Теперь она чувствовала вину за грубость.
— Спасибо, — неловко закусив губу, Гермиона прошлась вдоль беседки, однако уже потеряла к ней интерес.
— Потанцуем сейчас?
— А ты не боишься? — Гермиона спрашивала это, когда на её талии уже лежала широкая горячая ладонь, а рука оказалась в плену тонких цепких пальцев. — Прикасаться ко мне…
— Кажется, ответ очевиден, — придвинув её до неприличия близко, тихо ответил Драко, а потом, уловив ритм заведенной ивами песни, плавно шагнул вперед.
— Кто знает… — нервно хихикнула Гермиона, пытаясь совладать с собственным плавящимся сердцем. Глаза Малфоя смотрели на неё убедительно и мягко, поэтому девушке стало стыдно. — Может, из-за танца со мной тебя постигнет страшное проклятье, а потом на белокурой голове твоего безупречного наследника появится темный кудрявый волос. Не страшно?
— Нисколько, — рассмеялся Драко, снисходительно принимая попытки Гермионы его раззадорить. — Мне будет все равно, даже если его волосы будут точной копией твоего кудрявого бедствия, — когда Малфой понял, как это прозвучало, он замолчал и смущенно отвел глаза. Нужно было пошло пошутить. Срочно. — И, к слову, дети появляются не из-за совместного танца. Если захочешь узнать подробности, дай мне знать, и я…
— Я поняла! — почти закричала Гермиона, чувствуя жар собственных щек. Черт возьми, лучше бы она вообще ничего не говорила!
Они танцевали в абсолютном молчании некоторое время.
— Не думаешь, что все это… неправильно? — наконец подала голос девушка, и Драко понял, что это был именно тот вопрос, который мучал её очаровательную головку все время, пока они прогуливались.
— Разве не ты сказала, что прошлое стоит оставить в прошлом? Оно не имеет значения.
— Тогда что вообще имеет значение?
— То, что происходит здесь и сейчас. Внутри нас. Прошлое важно, но его стоит забыть, если оно мешает развитию настоящего. К тому же, наша жизнь слишком коротка и слишком непредсказуема, чтобы тратить её на опасения и предостережения, — Драко замолчал, крепче прижимая к себе дрожащую девушку. — Думай о настоящем, чтобы в будущем не жалеть о прошлом.
Луч света пронзил полумрак закрытого от внешнего мира островка. Ивы замолкли, погасли светлячки. Гермиона не успела даже опомниться, а потом сердце сковало болью.
Когда девушка пришла в себя, то лежала в одной из комнат Мэнора, и первым, что она услышала, был крик Малфоя и резкие ответы Нотта. Все это смешивалось в один пронзительный шум, но Гермионе уже было не до собственных ощущений. Она подняла руку с кольцом и дрожащими пальцами потянулась к нему, чтобы попытаться снять. Металл с легкостью заскользил по коже, и девушка испуганно вскрикнула, привлекая внимание присутствующих.
— Какого черта, Грейнджер?! — тут же ледяной голос обрушился на неё тяжелым грузом. Волшебница зажмурилась от страха.
— Драко, успокойся, — миссис Малфой, хоть и сдерживала сына, была тоже недовольна.
— Это антизаклятье могло убить тебя! Как ты… Как ты согласилась применить его? — голос Малфоя дрожал, и Гермиона закусила губу, чтобы не расплакаться.
— Все получилось. Тебе не стоит обвинять её. Если хочешь что-то сказать — говори мне, — послышался голос Теодора.
— О, Грейнджер, да ты обзавелась секретарем? — язвительно выплюнул Драко, нервно вышагивая по комнате. — Заткнись, Нотт! Ты не имел права применять антизаклятье против моего согласия! Если бы эта магия не была запретной, я бы сделал все, чтобы Визенгамот растоптал тебя, как ничтожную букашку!
— Драко! — еще раз окликнула его миссис Малфой. — Что сделано, то сделано. Как ты себя чувствуешь?
— Все в порядке, — Гермиона села на постели и уткнулась взглядом в пол.
— Отдыхай. Мы оставим тебя. Юноши? — Нарцисса поднялась с места и направилась к выходу. Оба слизеринца нехотя направились за ней, метая друг в друга убийственные взгляды. Последним в комнате остался Малфой. Тяжело посмотрев на девушку и обреченно хмыкнув, он произнес:
— Ты сказала, что веришь мне. Я думал, гриффиндорцы не лгут.
Дверь за ним захлопнулась, и Гермиона, закрыв глаза руками, разрыдалась.
***
— Может, ты расскажешь, что случилось? — Джинни обеспокоенно посмотрела на подругу, опрокинувшую в себя уже четвертый бокал шампанского. — Гермиона!
— Я в порядке, — хрипло ответила она, расфокусированным взглядом скользя по залу. Малфой не показывался, и так, наверное, было лучше для всех.
— И именно поэтому напиваешься, как самая несчастная женщина в мире!
— Если и да… — Гермиона медленно повернула голову к подруге. — Что тогда? Ты поможешь мне? Решишь все проблемы? Вернешь все на круги своя? Джин, пожалуйста, просто оставь меня в покое!
Гермиона схватила с подноса еще один бокал, а потом не слишком твердой походкой направилась вперед. Она не знала, куда идет, задумчиво рассматривая обращенные к ней лица.
Гриффиндорка подумала, что после того, как чары спадут, она ощутит легкость и освобождение. Ни черта. Девушка чувствовала, как отчаяние пропитывает каждую клеточку её тела, а мысли, еще более тяжелые, чем раньше, буквально разламывают черепную коробку. Она обидела Драко. Она так сильно обидела его! Сломила гордость этого невыносимого Малфоя, у которого упертость в венах текла вместо крови! Теперь он её ненавидел, как и раньше, но почему же тогда было так больно и так странно? Она будто лишилась важной части, будто потеряла нечто, приобретенное долгим и упорным трудом. Где слизеринец околачивался сейчас? Может, напивался до потери пульса, а, может, утешался в объятиях Паркинсон? Подумав об этом, Гермиона зажмурилась и чуть не вскрикнула. Комнату потрясла легкая вибрация, и девушка тут же почувствовала слабость. Мэнор успешно поглотил её ничтожный, подлый выброс магии.
— Гермиона…
— Оставь меня в покое, Теодор, ради всего святого! Хотя бы сейчас! — на её крик обернулось несколько человек, и Нотт пораженно отступил.
— Ты пьяна, — констатировал он.
— А еще разбита и уничтожена. И что? — она хмыкнула, с поразительной ловкостью обогнув юношу. — Мы обязательно поговорим, Теодор. Позже. Сейчас я развлекаюсь.