Я подошла к раковине и умылась. Ну в целом условия не самые плохие. Могло быть и хуже. Вопрос зачем я этим людям? Что со мной собираются делать? И каким образом именно я должна помочь им раскрыть наш вид человечеству?
В двери открылось небольшое окошко и в нём появилась тарелка.
- Ужин! – Послышался звонкий женский голос.
Я забрала тарелку и дверца сразу захлопнулась. В тарелке я обнаружила склизкую серую массу. Пахло это не самым лучшим образом, но живот скрутило от голода. Пришлось есть то, что дали.
Ответы на свои вопросы я узнала уже на следующий день. Завтрак мне не принесли. Возможно, он тут и не положен. От скуки я ходила по камере кругами. В голове роилась куча разных мыслей. Я переживала за сына. Переживала за Вадима.
Вдруг в двери открылось то самое маленькое окошко. Прозвучал тихий выстрел и вот у меня в боку красуется ярко-красный дротик. А сама я теряю контроль над своим телом, и оно кулем падает вниз. Только сознание почему, то не спешит уходить. Я слышу приближающиеся шаги, чувствую, как меня поднимают под руки и куда-то тащат.
Меня сажают на стул. Закрепляют руки, ноги и голову металлическими ободками. Я ещё не владею своим телом и просто сижу, и слушаю.
- Доброе утро, дорогуша! Я сделал твои анализы. Оказывается, в тебе очень много человеческой крови. Тем лучше! Ты слаба и очень скоро проголодаешься… Ну а пока этого не случилось, мы проведём ещё несколько опытов.
Так, а вот и доктор – спаситель мира. Судя по всему, мне посчастливилось иметь дело с фанатиком.
Через пару минут я снова стала хозяйкой своего тела и смогла открыть глаза и пошевелиться.
- Пришла в себя? Отлично! Тогда мы начнём. – Радостно сообщил доктор.
Он подошёл к панели управления с множеством рычажков и начал их передвигать. Из спинки кресла выехали две иглы и вошли мне в шею. А потом по ним пошёл ток…
Сначала он давал маленькое напряжение. Потом больше и ещё больше. После каждого раза он брал кровь на анализ. Он хотел знать, сколько я способна выдержать.
Я кричала! Громко и надрывно, срывая связки. Я дёргалась в безуспешной попытке вырваться и сдирала кожу на руках до крови о металлические оковы.
Не знаю сколько это продолжалось. Но в один миг всё закончилось. Моё измученное, практически бездыханное тело стащили со стула и бросили на кровать моей камеры.
Оставшийся день я просто лежала, то проваливаясь в небытие то выныривая в реальность.
На следующее утро окошко в двери вновь открылось.
- Завтрак! – послышался тот же звонкий женский голос.
Я подошла к окошку и забрала тарелку с серой «кашей». Как только я доела, окошко снова открылось. И вот я снова обездвиженная лежу на полу.
На этот раз меня подвесили за руки. Когда я смогла открыть глаза, обнаружила себя в помещении на подобии большой душевой. Две женщины уже закончили срезать мою одежду, а её остатки сложили в углу. Одна из них взяла в руки шланг и направила на меня.
От неожиданно сильного напора ледяной воды я завизжала. Женщина медленно обходила меня по кругу и поливала водой со всех сторон. Когда процедура была окончена меня оставили «обсохнуть». А через некоторое время одели в длинную белую рубашку. Она представляла из себя прямоугольный кусок ткани с прорезью для головы по середине и пуговицами по бокам. Так, чтобы можно было одеть её, не освобождая мне руки.
И снова выстрел. И теперь я открываю глаза прикованной к хирургическому столу.
-Здравствуй дорогуша. Сегодня мы проверим твою регенерацию.
Он делал разные надрезы скальпелем по всему телу. Глубокие и совсем поверхностные, длинные и короткие. Он записывал всё в блокнот.
А я снова кричала, срывая голос…
Вадим
Поймать Максима оказалось той ещё задачкой. Люди Джастина упустили его в аэропорту и потом несколько дней искали по всему Нью-Йорку. Но его всё же поймали и привезли в стаю Вадима.
За это время сам Вадим со своим бетой и лучшими ищейками стаи обследовали нотариальную контору и весь прилегающий район и ничего не нашли. Запахи были полностью уничтожены каким- то химическим веществом.
Вадим ждал своего гостя в допросной. Мужчину втолкнули в помещение и заперли дверь.
Вадим не стал тратить время, его уже и так много потеряно, и сразу начал с интересующего вопроса.
- Где Лена? – Максимально спокойным тоном спросил он.
- Что? Какая Лена? По какому праву я здесь!? – Возмущённо закричал Максим.