— Все.
— Ну такъ тебѣ и собираться особенно не надо. Вы можете идти… Попрошу — Петербургъ, Москву, Кiевъ, Харьковъ и Ростовъ.
Вызываемые подошли къ столу и стали въ ожиданiи инструкцiй. За тонкими стѣнами барака было слышно, какъ съ взволнованнымъ говоромъ спускались съ горы люди Ранцевскихъ отрядовъ. Слышнѣе шумѣлъ океанъ. Приливъ начинался. При блескѣ луны медленно шествовала надъ мiромъ полная неразгаданной, неизъяснимой тайны ночь.
XII
Ночь еще была въ полной силѣ. Румяный мѣсяцъ склонялся къ западу, когда послѣднiй начальникъ отряда, получивъ указанiя отъ капитана Немо, вышел ь изъ барака. Капитанъ Немо и Ранцевъ остались одни.
Немо подошелъ къ Ранцеву и обѣими руками взялъ своего стараго друга за руки.
— Прощай, мой милый, дорогой мой Петрикъ, — сказалъ онъ. — He говорю тебѣ «до свиданiя»: — врядъ ли когда еще свидимся… Прощай… Я вѣрю… Я не сомнѣваюсь, что вы сдѣлаете великое дѣло… Вы спасете Россiю… весь мiръ… отъ большевиковъ… Вы, доблестные Русскiе офицеры, сказавшiе что на вашемъ посту васъ можетъ смѣнить только смерть… Сколько васъ за это время нашло эту почетную смѣну… Кутеповъ… Александръ Павловичъ Кутеповъ, посмотри на своихъ сподвижниковъ!.. Помолись за нихъ у Престола Всевышняго!.. Конради, Коверда, да дастъ вамъ Господь счастье скоро увидѣть завершеннымъ то дѣло, которое вы такъ
беззавѣтно честно и славно начали. Захарченко-Шульцъ, образецъ офицерской жены, герой женщина, Сусалинъ, Ларiоновъ, Мономаховъ, Соловьевъ, Карташовъ, вы, живые и мертвые, Братья Русской Правды, Партизаны Зеленаго Дуба, смѣлые борцы за свободу Туркестанскихъ степей Данаидъ ханъ и Измаилъ бекъ… Ты видишь, Петрикъ, сколько смѣлыхъ, доблестныхъ людей проложило вамъ тропы. Вы идете не въ неизвѣстность. Эти маленькiе, одинокiе, живые и мертвые, подготовили вамъ почву. А сколько еще вы встрѣтите тамъ такихъ, о комъ мы здѣсь и не знаемъ и не подозрѣваемъ, но кто давно и также доблестно и безкорыстно работаетъ во имя свободы Родины. Я тебѣ вѣрю, Петрикъ. Я вѣрю, что не закружится у тебя голова, когда ты станешь во главѣ тобою созданной прекрасной, христолюбивой, Русской армiи и поведешь ее на Москву и Петербургъ… Я вѣрю, что въ тебѣ, простомъ Русскомъ офицерѣ… Ранцевѣ… Какая, Петрикъ, фамилiя у тебя хорошая… Ранцевъ!.. Все тяжелое, что лежитъ на солдатѣ, ты взялъ на свои офицерскiя плечи и доблестно въ ранцѣ души своей донесешь до славной побѣды. Я вѣрю, что въ твоемъ сердцѣ нѣтъ Наполеона Бонапарта. he для себя… Нѣтъ!.. Для своего будущаго Государя!.. Ему построишь свои великолѣпныя войска на Красной ли площади въ Москвѣ, или въ Петербургѣ у Зимняго Дворца, ему скомандуешь: — «Шай на краулъ», а самъ скромно опустишь, салютуя, шашку и отойдешь въ сторону… Вѣдь такъ?…
— Отъѣду, Ричардъ.
— Да. Отъѣдешь … Конечно, отъѣдешь … галопомъ … Ну иди. И тебѣ какъ то тоже собраться надо … Сейчасъ и летѣть … Прощай … Дай, Петрикъ, я перекрещу тебя.
Капитанъ Немо горячо обнялъ Ранцева, перекрестилъ и поцѣловалъ его. Слезы блистали на его глазахъ. Онъ и не старался скрыть ихъ.
— Милый мой Петрикъ … Всегда я любилъ тебя … Съ кадетскихъ лѣтъ … Свѣтлая у тебя душа … Ну дай тебѣ Богъ! … Иди … иди! …
Капитанъ Немо положилъ руку на плечо Ранцева и такъ и довелъ его до спуска съ горы.
Тропическая ночь была надъ островомъ. Большiя, яркiя, южныя звѣзды блистали на небѣ. Внизу, гдѣ желтыми, расплывчатыми огнями свѣтились освѣщенныя изнутри палатки лагеря были слышны голоса и кто то громко кричалъ, — въ тихомъ прозрачномъ ночномъ воздухѣ каждое слово было слышно на площадкѣ у барака капитана Немо: