На третiй день въ газетѣ появилась большая замѣтка газетнаго освѣдомителя по совѣтскимъ дѣламъ. Онъ прямо и точно, такъ точно, будто онъ самъ присутствовалъ при крушенiи «Немезиды», описывалъ, что на пути къ Панамскому каналу, не доходя до Антильскихъ острововъ, при совершенно исключительныхъ и загадочныхъ обстоятельствахъ погибъ пароходъ, прiобрѣтенный анонимнымъ кинематографическимъ обществомъ «Атлантида». На этомъ пароходѣ, носившемъ наименованiе «Немезида», шло, не считая команды, около трехсотъ статистовъ кинематографическаго общества, почти исключительно «бѣлыхъ» офицеровъ. По отзывамъ товарищей все это были самые активно настроенные офицеры, непримиримѣйшiе противобольшевики. «Немезида» погибла тамъ, гдѣ вообще никогда никакихъ крушенiй не отмѣчалось. Она, повидимому, затонула отъ неизвѣстной причины на большой глубинѣ. Ни подводныхъ скалъ, ни мелей тамъ не было. Послѣднсе вре-мя не было и сколько-нибудь значительныхъ бурь въ Атлантическомъ океанѣ. Авторъ замѣтки, нѣкто Сергѣевъ, морской офицеръ, отмѣчалъ загадочность этого крушенiя и писалъ, что оно должно быть отнесено къ числу такихъ же непонятныхъ и неразгаданныхъ явленiй нашего времени, къ какимъ относится исчезновенiе среди бѣла дня изъ Парижа генерала Кутепова. Онъ писалъ, что ему извѣстно, какъ интересовались большевики кинематографическимъ обществомъ «Атлантида», какъ старались, подъ тѣмъ или другимъ видомъ, попасть въ него … Въ томъ же номерѣ газеты, нѣсколькими строками ниже, было помѣщено сообщенiе, что примѣрно недѣли двѣ тому назадъ совѣтская подводная лодка находилась въ водахъ Гавра.
Ольга Сергѣевна прочла это извѣстiе и перечла его нѣсколько разъ и все-таки мысль ея отказывалась воспринять, что ея мужъ и сынъ погибли на днѣ океана. Уже слишкомъ все это казалось быстрымъ, неожиданнымъ и необыкновеннымъ. Она пошла на службу, добросовѣстно и, какъ всегда безъ ошибокъ, писала подъ диктовку своего патрона. Она вернулась домой и все была въ томъ же отупѣнiи. Мамочка не трогала ее. Леночка молчала. Обѣ какъ-то почтительно отнеслись къ ея горю. А она при всей своей пришибленности все не вѣрила въ то, что это могло случиться и думала о мужѣ и о сынѣ не какъ о мертвыхъ, но какъ о живыхъ.
Русскiя газеты запестрѣли объявленiями въ черныхъ рамкахъ. Служили панихиды полковыя объдиненiя, служили «убитыя» горемъ вдовы и матери. Ольга Сергѣевна все не вѣрила.
Дня два газеты этимъ вопросомъ занимались, потомъ какъ-то быстро охладѣли и позабыли. Русское общество привыкло къ своему безправiю. Еще со дня потопленiя итальянскимъ пароходомъ на Константинопольскомъ рейдѣ яхты генерала Врангеля, потомъ послѣ осужденiя Коверды, похищенiя генерала Кутепова, Русское общество было научено молчать и «не рипаться». Оно и теперь замолчало. Другiя, болѣе важныя событiя заслонили гибель «Немезиды». Въ Испанiи была революцiя, Германiя катилась къ какому-то странному банкротству среди изобилiя, король Альфонсъ, Маура, Каталонцы, канцлеръ Брюнингъ, Хитлеръ, разъѣзды премьеровъ по всему свѣту вытѣснили съ газетныхъ столбцовъ таинственную «Немезиду», на которой погибло до трехсотъ офицеровъ. Гибель Русскихъ людей заграницей была настолько привычнымъ явленiемъ, что уже никого не смущала. Молодежь умирала отъ переутомленiя и чахотки, старики кончали съ собою отъ голода, безработицы и одиночества. Не хватало на всѣхъ жалости.
Кое-гдѣ, тамъ, гдѣ среди погибшихъ не было родственниковъ, даже злорадствовали. «Сунулись со своимъ Русскимъ суконнымъ рыломъ какiе-то таинственные Холливуды основывать. На островахъ Галапагосъ! Куда ихъ понесло! Не могли точно устроить студiю хотя бы въ томъ же Медонѣ? Если въ сильный вѣтеръ Сену снимать и горизонтъ ловко поставить — не хуже океанской волны выйдетъ. Зря какую уймищу денегъ ухлопали … Вотъ на такiя затѣи, на театры, оперы, на памятники балеринамъ деньги всегда найдутся, а дать заслуженнымъ старикамъ пенсiю, поддержать стипендiями молодежь, помочь безработнымъ, или инвалидамъ, на это денегъ никогда не найдешь …»
Грусть и отчаянiе лишь постепенно овладѣвали Ольгою Сергѣевной и она только черезъ нѣсколько дней ощутила, осознала и поняла, что такое — неутѣшное горе.
XV
Ольга Сергѣевна пришла въ воскресенье въ церковь рано, когда въ ней никого прихожанъ не было. Сторожъ, старикъ, «бывшiй» генералъ только что открылъ двери и медленно, шаркая слабыми ногами, ходилъ по церкви, стиралъ пыль и зажигалъ лампадки.