— Что вы тамъ съ княземъ шептались? — съ ласковою ворчливостью сказала Неонила Львовна. — He пара онъ тебѣ. Гляди какъ вырядился! Все новенькое. Видать — въ хорошемъ магазинѣ куплено, и все у него тайна да тайна, какiе подумаешь, секретники выискались. Конспираторы!
— Спрашивала о Мишелечкѣ, - съ наивнымъ видомъ сказала Леночка.
— Можетъ быть, онъ тебѣ что про Шуру подробнѣе сказалъ, — съ волненiемъ въ голосѣ сказала Ольга Сергѣевна.
— Ничего особеннаго … Живъ … Здоровъ … Снимается … Михако, правда, сталъ очень уже въ секреты играть.
— Да, — протянула Неонила Львовна, — былъ милый человѣкъ, а теперь просто фификусъ какой-то.
Послѣ завтрака Леночка позвала Топси.
— Я, тетя, пойду немного погулять съ собакой.
На рыночной площади были скамейки. Леночка рѣшила тамъ прочесть посланiе Мишеля. Когда она была уже на площади ее догнала Софи.
— Что это за прекрасный человѣкъ былъ у васъ? — спросила Софи.
«Софи не помѣшаетъ, — подумала Леночка. — «Письмо написано по Русски. Она ничего не разберетъ».
— Это былъ молодой князь Ардаганскiй.
Хотя совѣтская школа второй ступени и тщательно вытравила изъ головы Леночки понятiе о почетности княжескаго званiя, она не безъ гордости назвала Ардаганскаго княземъ.
— Это твой «ами»?
Леночка неопредѣленно подернула плечомъ, понимай, молъ, какъ знаешь, отъ такого «ами» не хотѣлось отказываться.
— Давай, сядемъ. Мнѣ надо прочитать одно письмецо. Ты позволишь?
— Ахъ, сдѣлай милость.
Они сѣли на желтую исщербленную скамейку. По другую сторону ея сидѣлъ какой-то старикъ. Въ немъ ничего не было подозрительнаго. Леночка вынула съ груди конвертъ и осторожно ноготкомъ вскрыла его. Софи нарочно стала смотрѣть въ сторону.
Крупнымъ корявымъ почеркомъ Мишеля — онъ совсѣмъ отвыкъ писать — было начертано:
«Леночка, дорогая, умоляю васъ, выручайте всѣхъ насъ изъ бѣды. Мы попали въ грязную исторiю. Торопитесь … Можетъ быть, вы извлечете изъ моего сообщенiя и пользу. He знаю. Это самая обыкновенная бѣлогвардейская авантюра. Стопроцентная контръ-революцiя. Никакого общества «Атлантида» нѣтъ. Есть солдатчина, удушливые газы, аэропланы и пулеметы, направленные противъ большевиковъ цѣлаго свѣта. Вы понимаете, какое это безумiе. Опять война. Насъ надо разоблачить. He знаю, гдѣ, въ Лигѣ Нацiй или прямо у большевиковъ, гдѣ больше дадутъ. Спасайте скорѣе, но и не продешевите … Наша военная база находится на вулканическомъ острввѣ, лежащемъ на 2°10′11» южной широты и 22°32′18» западной долготы отъ Гринвича. Это очень важныя свѣдѣнiя. Боюсь, что вы не сумѣете ихъ использовать. Храните ихъ тщательно» …
Записка была безъ подписи. Мишель зналъ, что дѣлалъ. Леночка опустила руки съ запиской на колѣни и смотрѣла вдаль. Она была такъ поражена, что ничего не видѣла. Она не видѣла, что Софи внимательно разглядывала записку.
«Тайна была политическая. Самъ Мишель Строговъ признавалъ ея значенiе и опасность. Что дѣлать? … Что дѣлать? …»
Леночка машинально спрятала записку на груди и тяжело вздохнула.
— Что-нибудь непрiятное? — участливо спросила Софи.
— Ахъ … Нѣтъ …
Леночка поднялась.
— Пойдемъ домой.
Софи послушно встала и пошла съ подругой къ дому. Обѣ молчали. Холодные токи бѣжали по жиламъ Леночки. «Донести? … Сказать кому-то объ этомъ заговорѣ, объ этой «авантюрѣ«? Доносъ ее не страшилъ и не смущалъ. Она не думала, какiя могутъ быть послѣдствiя доноса для ея дяди и Мишеля. Она усвоила со школьной скамьи, что доносить не стыдно, не преступно, не гадко. Каждый обязанъ доносить. Ее смущало другое … Куда донести? А какъ съ этой запиской она сама попадется? Тутъ дѣло шло уже не о миллiонахъ, которые кто и за что ей дастъ? … He большевики же? Она знала, какъ и чѣмъ платили большевики доносчикамъ. Она знала и ихъ грубость и ихъ жестокость, и она боялась ихъ. Она теперь знала, что они были повсюду. И Жанъ былъ большевикъ. Надо ихъ остерегаться. Могутъ быть пытки, можетъ быть смерть.
Леночка не помнила, какъ она дошла до дома и простилась съ Софи.
— У меня голова болитъ, — жалобно сказала она подругѣ.