Леночка очнулась и оправилась отъ охватившаго ее страха только на площадкѣ пятаго этажа, куда она скатилась. Безумный страхъ владѣлъ ею. «Вотъ оно, вотъ оно», — думала она, — «большевики. Я попала къ нимъ въ ловушку».
Она подобрала платье, застегнула блузку и въ страхѣ, не отдавая себѣ отчета что дѣлаетъ, побѣжала внизъ по лѣстницѣ, выскочила изъ дома и пробѣжала нѣсколько кварталовъ, не замѣчая ни домовъ, ни улицъ. Она остановилась только у входа въ подземную дорогу. Тутъ были люди, и не было такъ страшно. Она поѣхала домой. У нея отъ ушиба и нервнаго потрясенiя разболѣлась голова. Дома она съ трудомъ дозвонилась. «Мамочка» предавалась послѣобѣденному сну. Ольги Сергѣевны не было дома.
Неонила Львовна впустила Леночку и сейчасъ же снова завалилась на постель. Леночка прошла въ комнату Ольги Сергѣевны и легла. Въ головѣ шумѣло. Ее била лихорадка. Она смутно сознавала, что случилось нѣчто ужасное. Если Софи вырвала записку, она знала ея содержанiе. Она въ ней была заинтересована. Она знала по-Русски. Она и Жанъ не были французами, но были Русскими большевиками, нарочно подосланными, чтобы слѣдить за ними.
Сквозь сильную головную боль мысль Леночки работала удивительно ясно и логично. Точно какой-то клубокъ распутывался передъ нею, и все становилось яснымъ. Во всемъ, во всемъ виновата та «авантюра», куда «влипли» полковникъ и Мишель Строговъ. Она была давно раскрыта большевиками и имъ надо было только добыть доказательства. Софи была подослана, чтобы слѣдить за ними. Они всѣ обречены. Тутъ мысли путались. Что же дальше дѣлать и какъ спастись? Прежде все надо дождаться Софи и начисто объясниться съ нею. Сказать обо всемъ Ольгѣ Сергѣевнѣ или лучше не говорить? Нѣтъ, лучше пока молчать. Надо узнать все отъ Софи.
Леночку предательство подруги не возмущало. Въ школѣ второй ступени она и не такое предательство видала. Но здѣсь противъ предательства можно было бороться. Онѣ были не въ Совѣтской республикѣ, а въ Парижѣ, переполненомъ «бѣлыми» Русскими и, если она скажетъ имъ, кто такое Софи Земпель, ее заставятъ вернуть записку. Это были смѣлые и гордые планы. Они быстро и какъ-то совсѣмъ непослѣдовательно смѣнялись полнымъ упадкомъ духа и тогда Леночка тряслась въ лихорадкѣ и съ тревогою прислушивалась къ тому, что дѣлается на дворѣ. Ей слышались гудки автомобиля, грохотъ грузовика, людской гомонъ. Она въ тревогѣ поднималась на постели. Въ эти часы все было тихо въ этомъ мѣстечкѣ, всѣ жители были на работѣ или на службѣ въ Парижѣ и оно было пусто. Леночка ждала возвращенiя Софи. Должна же будетъ она вернуться.
Софи не приходила. Ольга Сергѣевна вернулась усталая и раздраженная. Отъ ея вчерашняго праздничнаго настроенiя и слѣда не осталось. Обѣдали молча. Скоро послѣ обѣда полегли спать. Леночка не спала. Она все прислушивалась, когда вернется Софи. Ты не возвращалась.
Леночка рѣшила искать Софи въ Сорбоннѣ, ѣхать въ Русскiй ресторанъ. Тамъ она скажетъ всѣмъ, что съ нею сдѣлали, ее поймутъ и должны же они, Русскiе, ее защитить. Это же Парижъ!.. Парижъ!!.
Въ Сорбоннѣ Софи не оказалось. Леночка дождалась перерыва на завтракъ и поѣхала въ ресторанъ.
Смутно и невесело было у нея на душѣ. Рѣшимость изобличить Жана и Софи смѣнялись безотчетнымъ страхомъ и желанiемъ никогда не встрѣчаться съ ними.
XXV
Уже издали Леночка увидала, что ихъ три мѣста были свободны. Прислуга берегла ихъ для постоянныхъ посѣтителей. Красивая блондинка посторонилась передъ Леночкой, давая ей мѣсто. Леночка, не думая, заказала себѣ что то. Она ѣла машинально. Противъ нея сидѣлъ лохматый бородачъ и, размахивая дымящейся папиросой и пуская дымъ въ лицо Леночкѣ, сердито говорилъ своему собесѣднику.
— Воинствующее безбожiе лучше, въ тысячу разъ лучше полнаго равнодушiя и бойкота вѣры, овладѣвающихъ все болѣе и болѣе матерiалистическимъ мiромъ Европейскихъ странъ. Воинствующее безбожiе возбуждаетъ въ населенiи протестъ, желанiе бороться. Вы посмотрите, какъ отвѣчаетъ населенiе на всѣ преслѣдованiя христiанъ въ совѣтской Россiи. На мѣсто разрушаемыхъ, растутъ новые храмы и тамъ, гдѣ ихъ можно меньше всего ожидать: въ рабочихъ кварталахъ … Они распинаютъ Христа, а Христосъ воскресаетъ тамъ во всей славѣ своей. Тогда, какъ здѣсь, это лаическое воспитанiе дѣтей въ безбожiи ведетъ къ полному оскудѣнiю вѣры, къ поразительному равнодушiю, къ незнанiю ея… къ самому грубому матерiализму.