Эту ночь на виллѣ «Les Coccinelles» Ольга Сергѣевна не ложилась спать. Она ожидала Леночку. Но пришло солнечное, яркое лѣтнее утро, Леночка не вернулась. Сильное безпокойство охватило Ольгу Сергѣевну, но надо было идти на службу. Это время хозяева такъ легко разсчитывали служащихъ, что надо было быть на чеку и ничѣмъ не возбудить недовольства патрона. Вернувшись, она первымъ дѣломъ спросила маамочку», вернулась-ли Леночка.
Леночки не было. Теперь забезпокоилась и Неонила Львовна. Но прошелъ и еще день, пока Ольга Сергѣевна рѣшилась пойти въ полицейскiй комиссарiатъ. Тамъ ее разспросили, записали ея адресъ и сказали, что если на ушедшей не было ея «carte d'identitê«, отыскать будетъ очень трудно, почти невозможно.
— Какъ же такъ?… — сказала Ольга Сергѣевна. Ея лицо изобразило страданiе.
— Въ Парижѣ, мадамъ, примѣрно пять тысячъ человѣкъ ежегодно безъ вѣсти пропадаетъ, — любезно сказалъ чиновникъ. — Однако, это вовсе не обозначаетъ, что всѣ они непремѣнно гибнутъ. Мало ли причинъ, по какимъ люди скрываются изъ своихъ домовъ, никому объ этомъ не заявляя. Особенно молодыя дѣвушки.
— Ho y ней, повидимому, никого не было, съ кѣмъ она могла бѣжать.
— Но вы говорите, что одновременно съ нею изъ вашего дома исчезла мадемуазелль Земпель. Наконецъ, допустимъ, что могло быть уличное происшествiе, она могла попасть подъ автомобиль или трамвай. Ее отвезли бы въ госпиталь и какъ только она пришла бы въ себя, она назвалась бы и сказала свой адресъ и васъ по нему увѣдомили бы. Это въ интересахъ самого госпиталя. Если она задавлена совсѣмъ — ищите ее въ моргѣ. Можетъ быть, ее еще не похоронили.
Ольга Сергѣевна разсказала все это Неонилѣ Львовнѣ.
Старуха подняла на дочь глаза.
— Искать въ моргѣ … Зачѣмъ, — медленно проговорила она. — Зачѣмъ намъ мертвая Леночка?..
— Ахъ, мамочка, надо же ее похоронить, какъ слѣдуетъ.
— Похоронить, какъ слѣдуетъ, — строго сказала старуха. — А ты, милая, знаешь, что это значитъ — похоронить, какъ слѣдуетъ? … Что Леночка-то вѣрила въ твоего Бога?.. Ты только подумай, сколько расходовъ, сколько совсѣмъ ненужнаго безпокойства сдѣлаетъ то, что ты называешь — похоронить, какъ слѣдуетъ!.. Что она-то сама свою мать, какъ слѣдуетъ, хоронила?.. Heбось, закопала, да и все. Леночка пришла къ намъ незванная, непрошенная, такъ и ушла … Такова ея судьба.
Жестокая, но и неотразимая логика была въ словахъ «мамочки». Въ ней говорила та бѣженская мудрость, которой не была чужда и сама Ольга Сергѣевна. Она наклонила голову и молча вышла изъ комнаты.
«Да … Было бы это дома … Въ Россiи … Совсѣмъ другой разговоръ былъ бы. Тамъ мы все знали … Здѣсь … пять тысячъ человѣкъ ежегодно пропадаетъ въ Парижѣ и никого это не удивляетъ».
Она прислушалась. Ей показалось, что въ сосѣдней комнатѣ ходитъ Леночка и напѣваетъ вполголоса:
— Ни чести, ни славы, — прошептала Ольга Сергѣевна, — такъ что ужъ … гдѣ ужъ … Молчать надо и терпѣть … Такъ Богу угодно …..
Нежданная и незванная явилась Леночка изъ той невѣдомой и страшной страны, которая была Россiей и такъ же неожиданно и таинственно исчезла … Какъ исчезаетъ пять тысячъ человѣкъ въ Парижѣ, какъ столько и столько исчезло за это время ея близкихъ и знакомыхъ … Такой значитъ вѣкъ … Время такое … На все воля Божiя.
XXVI
Газеты, помѣстившiя замѣтку о свадьбѣ мистера Холливель и миссъ Гербертъ въ православиой церкви, написали вѣрно. Но это не было англiйскимъ снобизмомъ, какъ о томъ подумали Пиксановъ и многiе другiе. Это вытекало изъ самаго происхожденiя миссъ Гербертъ, о чемъ никто не зналъ.
Когда капитанъ Холливель въ самой изысканной и красивой формѣ сдѣлалъ Анѣ Гербертъ предложенiе и просилъ ея руки и сердца, Ана подняла на него свои прекрасные сине-голубые глаза — въ нихъ точно играла морская волна — и сказала въ тихомъ раздумьи:
— Прежде чѣмъ дать вамъ мой отвѣтъ, Джемсъ, я должна вамъ сказать, кто я.