— Главарями этого возстанiя, его руководителями … инженеръ Долле и … твой отецъ ротмистръ Ранцевъ … Но гдѣ они устроили свою базу со всѣми этими неслыханно ужасными смертоносными снарядами, намъ раскрыть до сего времени не удалось. Ты, Ана, должна мнѣ помочь въ этомъ … Во имя Англiи … Ради моей карьеры.
— Я этого не знаю.
Ана низко опустила голову. Ея грудь часто поднималась. Волненiе ея было такъ сильно, что она едва стояла на ногахъ. Она приложила обѣ руки къ груди, чтобы утишить бiенiе сердца. Ея лицо было очень блѣдно. Только что она думала о Россiи и о подвигѣ и вотъ и Россiя и подвигъ встали передъ нею въ страшной близости. Россiя блистала подвигомъ борьбы и побѣды, и въ этомъ блескѣ на первомъ мѣстѣ стояло имя ея отца. Она не видѣла, да если бы и увидала, не обратила бы вниманiя какимъ гнѣвомъ зажглись глаза ея мужа при ея отвѣтѣ.
— Неправда … Ты лжешь, — уже не сдерживаясь, закричалъ капитанъ Холливель.
— Я не лгу … И я попрошу тебя не кричать на меня … Я къ этому не привыкла.
— Ты лжешь, — повторилъ, съ трудомъ справляясь съ собою, Холливель. — За двѣ недѣли до того, какъ я сдѣлалъ тебѣ предложенiе, на верховой прогулкѣ въ Булонскомъ лѣсу къ тебѣ подъѣхалъ человѣкъ на бурой лошади.
Ана еще ниже опустила голову.
— Вы говорили по-Русски, не стѣсняясь меня … Такъ знай же, — вдругъ переходя на Русскiй языкъ и снова повышая голосъ, продолжалъ Холливель — я прекрасно знаю этотъ языкъ … Кто подъѣзжалъ къ тебѣ и кого ты мнѣ представила, такъ невнятно назвавъ его фамилiю?..
Ана молчала.
— Я скажу тебѣ кто. Инженеръ Долле. Тотъ самый, за кѣмъ мы давно слѣдимъ и кто послѣднiе годы велъ двойную жизнь и то былъ инженеромъ Долле, то таинственнымъ капитаномъ Немо. Все намъ извѣстно. Не думай, что своимъ укрывательствомъ ты кого-нибудь спасешь или поможешь дѣлу. Ты сдѣлаешь лишь то, что тайну раскроетъ кто-то другой, а не я — твой мужъ. Раскрытiе этой тайны — это не только карьера въ нашемъ вѣдомствѣ, но и большая награда. Это имя. Это стать знаменитостью … Ты понимаешь это … Намъ выгодно это … Выгодно … Этимъ все сказано … Выгодно … Что же ты молчишь?.. Ты Русская, или англичанка?..
— Я — Русская, — глухимъ, придушеннымъ голосомъ сказала Ана. — Я не знаю, гдѣ они … Да, если бы и знала … Вотъ пытай меня, жги живою все равно никогда, никому и ни за что не выдамъ. Я всею душою съ ними … И я люблю сперва Россiю, которой не знаю и потомъ Англiю, гдѣ я выросла и воспиталась и которой я столькимъ обязана.
— А… Русская, — съ глубочайшимъ презрѣнiемъ сказалъ капитанъ Холливель.
Онъ прошелся по кабинету. Никогда онъ не выходилъ такъ изъ себя. Въ углу, на полкѣ лежали разныя вещи, вывезенныя имъ изъ Закавказья, когда онъ былъ въ Батумѣ на оккупацiи. Холливель остановился у полки. Его глаза загорѣлись безумнымъ огнемъ. Онъ увидалъ кавказскую серебряную въ черни плетку. Онъ схватилъ ее и, сжимая въ стальной рукѣ, подошелъ къ Анѣ.
— А, Русская, — въ страшномъ гнѣвѣ повторилъ онъ. — Рабыня!.. Ты понимаешь только языкъ кнута. Я заставлю тебя говорить … Гдѣ скрылись инженеръ Долле и этотъ … Петръ Ранцевъ?..
Онъ поднялъ надъ головою нагайку.
— Я тебѣ говорю, — грубо крикнулъ онъ, — отвѣчай …
Его рука медленно опустилась. Ана встрѣтила его гнѣвный взглядъ такимъ пристальнымъ взглядомъ голубо-зеленыхъ глазъ, что онъ не смогъ выдержать его. Изъ нихъ излучалась вся прекрасная ея душа. Холливель понялъ, что въ этотъ мигъ онъ все потерялъ. Онъ сжался, какъ сжимается звѣрь подъ взглядомъ укротителя.
Пятясь бокомъ, не спуская глазъ съ мужа, Ана подошла къ двери въ прихожую, выскользнула въ нее, быстро открыла наружную дверь и выбѣжала на лѣстницу. Собака, поднявшая шерсть дыбомъ, слѣдовала за нею. Холливель провелъ рукою по волосамъ и быстро пошелъ къ дверямъ. Ана уже сбѣжала внизъ. Преслѣдовать было смѣшно. «Консьержъ … Что онъ подумаетъ?.. Вернется … Тогда поговоримъ» …
Шофферъ молча открылъ передъ Аной дверь. Ана вскочила въ карету. Шофферъ сѣлъ у руля.