это очень запомнилось тѣмъ, кто подслушивалъ у воротъ.
Селиверстовъ побѣжалъ къ ожидавшимъ его у землянки арестантамъ и издали уже кричалъ: -
— Строиться, строиться, граждане, новая власть прiѣхала … Новая охрана идетъ совсѣмъ безоружная …
VII
Охрана была старая. Но то, что она была безъ винтовокъ и револьверовъ, сдѣлало ее иною. Чекисты несмѣло подходили къ выстроившимся каторжанамъ. Они не окрикивали, какъ обычно, безмолвныхъ шеренгъ, не издѣвались здорованьемъ съ оскорбительными кличками: «здорово, баржуи», на что требовалось разомъ и точно вороньимъ карканiемъ отвѣтить: — «здр-р-ра».
Они шли робко и, подойдя, говорили ласково заискивающе, называя то: «граждане», то «господа». Чувствовалось, что ихъ праздникъ кончился, и пришла какая-то новая власть, совсѣмъ не похожая на прежнюю совѣтскую.
— Господа, прошу выслушать приказъ. «Господа», трясущiеся на осеннемъ вѣтру, въ завшивѣвшемъ бѣльѣ, въ рваной одеждѣ, босые, оборванные, отрепанные, кто въ подобiи шапокъ, кто съ обмотанной платкомъ головою, кто и вовсе безъ ничего съ краснымъ лысымъ черепомъ, съ больными исхудалыми, изможденными лицами, съ воспаленными, распухшнми, красными глазами, заросшiе неопрятными косматыми волосами, торчащими колтунами, тянули впередъ черныя жилистыя шеи и, казалось, не понимали того, что имъ говорили.
Уже не новая-ли какая провокацiя, а за нею пытки и смерть, не новыя ли издѣвательства, насмѣшки и оскорбленiя ихъ ожидали? И только то, что имъ наскоро успѣлъ разсказать Селиверстовъ, да сконфуженный видъ подходившихъ къ нимъ чекистовъ, похожихъ на ощипанныхъ пѣтуховъ, не позволилъ имъ скрыть такъ до сихъ поръ тщательно даже другъ передъ другомъ скрываемое прошлое.
— Кто служилъ въ офицерскихъ чинахъ, въ Императорской армiи, — вызывалъ чекистскiй старшина, — выходи впередъ и становись противъ праваго фланга. Кто состоитъ въ Братствѣ Русской Правды, которые есть инженеры, архитекторы, кто хлѣбникъ, мясникъ, портной, сапожникъ, становись по родамъ своихъ ремеслъ.
По новому верстали людей. Не вызывали, какъ обычно, — партiйцевъ, комсомольцевъ, эсъ-дековъ, эсъ-эровъ, кадетовъ, монархистовъ, кулаковъ, подкулачниковъ, вредителей, частниковъ, сопровождая каждый вызовъ грязными насмѣшками и прибаутками чекистскаго тона. Звали по трудовымъ признакамъ, звали по спецiальностямъ. Зачѣмъ въ каторгѣ понадобились «спецы», въ каторгѣ всѣ равны?
Изъ отобранныхъ по всѣмъ казармамъ группъ вызвали старшихъ годами, чинами, или положенiемъ, или знанiями и повели къ комендатурѣ.
Этимъ старшимъ роздали оружiе и имъ подчинили чекистовъ.
Потомъ ихъ построили и прилетѣвшiй вчера на аэропланѣ неизвѣстный, одѣтый по комиссарски человѣкъ, сказалъ:
— Прежде всего, господа, вы свободные люди. Но, такъ какъ вамъ, да еще такою массою, нельзя покинуть этихъ мѣстъ, пока вся Россiя не освободится отъ коммунистовъ …
— Развѣ освободилась отъ коммунистовъ хотя часть Русской земли? — робко перебилъ Селиверстовъ.
— Вы стоите на свободной землѣ, - спокойно, острымъ взглядомъ ясныхъ сѣрыхъ глазъ глядя въ глаза Селиверстову, сказалъ человѣкъ и показалъ на флагштокъ комендатуры.
На высокомъ древкѣ вмѣсто вылинявшаго бураго флага съ серпомъ и молотомъ тихо рѣялъ въ блѣдно-голубомъ бездонномъ небѣ Русскiй бѣло-сине-красный большой новый флагъ. Нѣсколько секундъ Селиверстовъ съ открытымъ ртомъ, не вѣря своимъ глазамъ, смотрѣлъ на него.
— Та-акъ, — протянулъ онъ. На него точно какой-то столбнякъ нашелъ. Теперь онъ ничего не понималъ. Да что же, наконецъ, случилось?
— Такъ какъ вамъ, хотя и свободнымъ людямъ, нельзя уѣхать отсюда, — продолжалъ прiѣзжiй, — вамъ надо устроить вашу жизнь по-человѣчески. Господа инженеры и архитекторы, вамъ надлежитъ выбрать мѣсто и немедленно приступить къ постройкѣ городка для проживанiя … Портные и сапожники, вамъ надо открыть мастерскiя, чтобы по-человѣчески всѣхъ одѣть. Промышленники, организуйте промысла, чтобы кормить людей, какъ слѣдуетъ. Васъ надо вылѣчить, одѣть, накормить, дать вамъ отдохнуть и поправиться, набраться силъ … Съ бывшими офицерами надо начать формировать новыя воинскiя части. Генералъ Броневскiй, — обратился этотъ человѣкъ къ стоявшему нѣсколько въ сторонѣ еще крѣпкому старику, внѣшнимъ видомъ отнюдь не походившему на генерала, но скорѣе на нищаго бродягу. — Вы чѣмъ командовали въ Великую войну?