Въ этотъ забытый край онъ послалъ экспедицiю строить дорогу и установить связь по радiо, чтобы слѣдить за правильной посылкой рекрутъ и поставкой всего нужнаго для войска.
Вернувшись, онъ нашелъ генерала Броневскаго въ хлопотахъ. По всѣмъ селамъ и деревнямъ уже были расквартированы роты. Къ устью были наряжены тысячи подводъ, везли съ «Гектора» обмундированiе, снаряженiе, уставы, пособiя и оружiе. По деревнямъ были посланы ремонтеры набирать лошадей для кавалерiи, артиллерiи и обоза. Повсюду шла муштра и ученiе. Тутъ было не до думъ, не до сладостныхъ и печальныхъ воспоминанiй и Ферфаксовъ, во всемъ помогавшiй Ранцеву, понялъ, какъ былъ правъ Ранцевъ, что не позволялъ себѣ думать о Валентинѣ Петровнѣ.
He обошлось и безъ наказанiй. Кое-кто сидѣлъ въ холодныхъ карцерахъ на хлѣбѣ и водѣ. Человѣкъ десять за коммунистическую пропаганду пошли подъ полевой судъ и на зарѣ были разстрѣляны.
Все это населенiю нравилось. И наказанiя, и судъ, и разстрѣлъ не вызвали осужденiя.
— Нельзя безъ этого. Строгость нужна прежде всего. Люди стали совсѣмъ ни къ чему. Озорные стали люди. Оскотинѣлъ народъ. Нельзя съ ними безъ острастки. Которые изъ комсомольцевъ такъ и совсѣмъ языки распустили. Ты ему слово, а онъ тебѣ десять въ отвѣтъ, а чтобы дѣло какое дѣдать, — тутъ слѣдовалъ безнадежный жестъ рукою.
Нравилось народу и то, что за прошлое не взыскивали и прошлаго не поминали. Кое-кого изъ вчерашнихъ чекистовъ взяли опять на службу, нашили имъ на погоны «лычки» и они, вспомнивъ былую унтеръ-офицерскую школу, съ усердiемъ и добросовѣстно стали помогать офицерамъ.
Команды, барабанный бой, а вскорѣ и учебная стрѣльба не смолкали по деревнямъ и селамъ.
He обошлось и безъ войны. Только пока сражались не новыя войска. Совѣтскiй центръ, не получая отвѣтовъ ни изъ городовъ, ни изъ селъ, ни изъ каторжныхъ поселенiй, послалъ развѣдку. Она погибла по неизвѣстной причинѣ гдѣ-то на трактѣ. Посланы были аэропланы. Они тоже вдругъ вспыхнули въ небѣ и огненнымъ лоскутомъ упали на землю.
Тѣ тридцать прекрасныхъ безшумныхъ аэроплановъ, что вылетѣли въ разныя мѣста Россiи съ Россiйскаго острова, были сосредоточены у Ранцева, въ его распоряженiя. По всей границѣ были установлены слуховые посты, улавливающiе приближенiе совѣтскихъ летательныхъ машинъ, и прежде чѣмъ аэропланы съ краснымъ кругомъ и серпомъ и молотомъ на крыльяхъ, достигали новаго края, зажившаго такою кипучею жизнью, имъ навстрѣчу вылетали безшумные и быстролетные самолеты Аранова. Управляемые по радiо со слуховыхъ постовъ они легко находили аэроплаыы большевиковъ, выпускали изъ кормового аппарата летучую мину и взрывали ихъ въ вышинѣ. Занятый Ранцевымъ край былъ совершенно изолированъ отъ Совѣтскаго союза.
На весну въ немъ намѣчалось открытiе порта въ устьѣ той рѣки, гдѣ была каторга. Тамъ спѣшно готовили пристани и молы и туда везли продукты промысловъ этого края: мѣха, медвѣжьи и оленьи шкуры, мамонтову кость, рѣчной жемчугъ, мороженое оленье мясо, дичь, рыбу и золото. Тамъ готовила свои торговыя операцiи торговая контора, учрежденная Дрiянскимъ. Тамъ же ставили и рыбо-коптильный и консервный заводы. Готовились жить, ни отъ кого не завися, все приготовляя свое.
Подъ дыханiемъ порядка и свободы мертвый и холодный край оживалъ.
Былъ конецъ октября. Ранцевъ съ Ферфаксовымъ возвращались изъ служебной поѣздки.
Ферфаксовъ высунулъ носъ изъ дохи и повернулъ лицо къ Ранцеву.
— Знаешь, Петръ Сергѣевичъ, сколько сегодня было градусовъ, когда мы выѣзжали изъ Покровскаго?
— Ну …
— Сорокъ ниже ноля.
— Я и не замѣтилъ …. Что значитъ въ напряженной работѣ и вниманiи къ своему дѣлу … Да безвѣтряный морозъ — не морозъ.
Лошади съ заиндевѣлою, закурчавившеюся шерстью бойко бѣжали по крѣпкому промерзлому снѣгу. Зимнiя сумерки стыли кругомъ. Вдали показались огни освѣщенныхъ оконъ селенiя.
— А тамъ, — помолчавъ, сказалъ Ранцевъ, — на Россiйскомъ острову, пожалуй, теперь всѣ сорокъ градусовъ выше ноля, и бѣдный нашъ Ричардъ Васильевичъ томится поди-ка цѣлыми сутками у радiо-аппарата. Пойду сейчасъ порадую его успѣхами организацiи Россiйскаго войска. Вѣдь мы сегодня смотрѣли первые эскадроны, сформированные здѣсь! …
X
Хмурою, iюльскою, безлунною ночью аэропланъ, на которомъ летѣли Нордековъ съ Парчевскимъ, приземился на окраинѣ деревни Коломягъ на зацвѣтающемъ картофельномъ полѣ. Нордековъ, Парчевскiй и четверо спецiалистовъ по газовой оборонѣ выпрыгнули изъ кабины и стали вытаскивать ящики и корзины.