— Нагулялась?
Я пробурчала нечто невразумительное. Не подтверждая, но и не опровергая ничего. Тут надо быть осторожнее. Скажешь «да» и, карлики ведают, сколько еще света белого не увидишь. «Нет» — тоже чревато. С Лины станется потащить меня обратно в воспитательных целях. Дудки. Обтекаемая формулировка — залог успешной дипломатии.
«Эх Ринка, Ринка…Еще до андарровского двора не доползли, а ты уже искусство интриги осваивать начала… Что же дальше будет?»
Жуткая смерть от недостатка взаимопонимания. На вопрос: «А не пойти ли мне поесть?», буду давать ничего не значащие ответы самой себе — отчего помру с голоду.
Удовлетворившись мычанием, Лина стала стаскивать с меня одежду. Противится, сил уже не было. Дабы сохранить остатки гордости приняла посильное участие в процессе разоблачения — переворачиваясь с одного бока на другой и поднимая руки.
Только я успела занять «налёжанное» местечко под остывшим одеялом, как в нашу обитель ворвался радостный менестрель.
— Девчонки, смотрите, что я раздобыл! — И водрузил на стол запыленный кувшин.
Лина откупорила сосуд, понюхала и с удивлением воззрилась на Огала.
— Отличное вино! Откуда? Неужели с совета осталось?
Надо сказать, что наши парни принимали участие в вечерних посиделках наряду с другими местными жителями. И если Огал делал это добровольно, по причине большой любви к халявной «мудрости», то Алеису просто ничего другого не оставалось. Отказ от участия в «совете» (когда тебя приглашают), равносилен оскорблению. Или признанию себя еще не достигшим зрелости (дитем малым, неразумным).
Менестрель округлил глаза и осклабился.
— С совета?! Что ты! Да после этих пропоиц от выпивки и духа не остается. Даже таракану напиться не хватит. К тому же, этим ребятам не что получше, а что покрепче подавай. Чтоб сразу с ног долой.
— Где же нашел?
— А это очередная вдовушка в наступление перешла. — Раздался от двери голос лорда. Вслед за голосом появился и его обладатель.
— Что за вдовушка? — Повеяло пикантной историей и я вмиг навострила ушки.
Огал разместил на физиономии выражение полнейшей неосведомленности. Но нагло соврать прямо в требовательно уставившиеся на него глаза не решился. Всего лишь невинно потупил взор.
— Ну…, есть тут одна…
— Одна?! — Алеис ухмыльнулся. — Наверное, ты хотел сказать одна дюжина… Все здешние вдовицы уже поставили на тебя капканы. И это вино, всего лишь очередная приманка в одном из них. Как и те три рубахи, два ремня, плащ и куча побрякушек, подаренные тебе ранее.
— Что?! А тебе, откуда это известно? Уж не роешься ли ты в моих вещах? Вот уж чего не ожидал от вашего лордства!
— Я бы твое тряпье даже в руки брать не стал, не брось ты его на моей кровати. А так, пришлось перекладывать… Кстати, сделай милость, в следующий раз для свалки всякого хлама используй свою лежанку. Тем более что она итак похожа на средоточие изначального хаоса.
— Тряпье? Да эти рубахи совсем новенькие. Специально сшитые.
— Скорее уж перешитые из чьих-то обносков. А плащ…
— Что плащ? На нем даже муха не сидела!
— Естественно. Потому что здесь нет мух. Сдувает их.
— И что не так с плащом?
— На спине заплатка, под которой приличных размеров дыра. А чтобы это не бросалось в глаза, ее довольно затейливо украсили вышивкой.
— Ничего подобного…- Огал кинулся к своему топчану и, разворошив нагромождение всевозможного хлама, извлек обсуждаемый подарок. Повертев в руках и просмотрев на свет, он слегка сник. Но тут же, тряхнув гривой темных волос, лучезарно улыбнулся. — Подумаешь, дырочка! Зато он теплый! А вот вам, лорд, подарков никто не дарит! Оттого и ворчите!
— Дарят, но я не считаю возможным их принимать.
— И когда ж такое было?
— С какой стати я должен перед тобой отчитываться? Только король может требовать от меня доклада… И принцесса.
— О! А это уже благородной спесью попахивает…
Алеис резко обернулся к Огалу, сжав кулаки. Менестрель расправил плечи и выпрямился. Точнее сделал попытку, но высота потолка так и не дала богатырской стати проявиться вовсю. Что не помешало воздуху зазвенеть от напряжения…
— Лорд Олланни… Господин Огалиус. — Тихий голос принцессы пронесся по комнате как легкое дуновение ветерка. Зато последствия от него были просто «волшебные». Оба спорщика захлопнули рот, а Алеис так даже склонился перед принцессой в поклоне.
Нда-а-а. Мощно… Парой слов перекрыть бурную реку Огалова красноречия и подрезать крылышки Алеисову гонору — сей подвиг заслуживает обелиска. Ну, или хотя бы памятной дощечки с надписью: «Ей удалось невозможное!».
«На некролог смахивает…»