Смотреть на прибывающую в бессознательности Лину, мочи не осталось. Ее бледное, слегка заострившееся лицо и полная неподвижность навевали мысли о смерти. Я то и дело прислушивалась, чтобы уловить ее дыхание и стук сердца, дабы увериться — она жива. Но спустя время, сомнения червячком вновь начинали глодать душу. И я снова слушала тихий шелест воздуха слетающего с ее губ…, снова старалась заметить как легко и редко вздымается грудь.
А время тянулось…
От сидения затек главный орган подвергающийся нагрузке — тот что пониже спины. И поясница начала выказывать свое недовольство моей неподвижностью. Пришлось встать и слегка размяться прогулкой по комнате. По ходу, я ознакомилась со всеми ящичками и шкафчиками не защищенными магией. Увы, ничего достойного моего любопытства. Только белье и походные принадлежности. Любоваться некромантскими подштанниками желания не возникло. Я закрыла шкаф и, отойдя к стене прикрытой относительно новым гобеленом, стала рассматривать изображенную на нем батальную сцену: мужик, упакованный в доспех по маковку, дырявил дракона какой-то палкой, по всей видимости — копьем. Толи мужик был шибко дюжий, толи дракона в детстве совсем не кормили, но роста они были почти одинакового. Это притом, что настоящий дракон (даже самый маленький) в пару десятков раз крупнее иного бугая. Может, конечно, детеныш попался, только вряд ли. Во-первых, он дымил как забитый дымоход, а способность выдыхать пламя (и побочные дымовые эффекты) появляется только у взрослых, полностью сформировавшихся драконов, а во-вторых: рядом с дитем всегда обитает мать, готовая сварганить жаркое из каждого приблизившегося к логову. Когда родительница отлучается по делам, ее пост занимает папаша или какой иной соплеменник — о своем потомстве драконы пекутся сильнее иной другой расы. Так что достоверность изображения не выдерживала критики. И пропорции не соблюдены — голова у живодера была размером с его же кулак. Впрочем, случается… (Не кулаки большие — голова маленькая.) Копье больше походило на оглоблю, а сам дракон на саламандру-переростка.
Фыркнув себе под нос, я провела рукой по бедолаге дракону, и уже собралась вернутся к Лине, когда легкое магическое щекотание остановило меня. Я еще раз осмотрела гобелен. Ничего… Отодвинула краешек и заглянула за него. Пыль, копоть и… несколько камней не скрепленных раствором.
«Тайник!»
Ага! Я подхватила фруктовый ножик, валяющийся на столе, и принялась выковыривать первый камень. Благо охранялок не было. Но от тайника слегка веяло магией. Обычной. Не черной. Ковыряться долго не пришлось, тайником пользовались часто — камни пообтерлись и легко выходили из пазов. Что внутри, видно не было. Совать руку в темноту дышащую магией? Может я и не большого ума, но ведь не полная идиотка!
Камин алел тлеющими углями. Я сунула в них щепку и подождала пока разгорится. Маленький огонек весело захрустел просмоленной веточкой, шустро поедая ее. Пока не прогорело, быстро пихнула импровизированный факел внутрь тайника.
Всего один сверток. Что-то прямоугольное, завернутое в промасленную холстину.
Что же это может быть?
Любопытство подзуживало достать и посмотреть. Руки зачесались и одна из них, в обход сознания потянулась к отверстию в стене. Но тут я заметила, что огонь на щепочке подобрался слишком близко к пальцам. Пришлось вернуться к камину и скормить ему свой светоч. Этих нескольких мгновений хватило для удержания себя в рамках благоразумия. Не стоит хватать руками магические предметы, в силе и предназначении которых не уверена! Сперва надо как следует все осмотреть. А как это сделать, если каждое мгновение ждешь прихода хозяина и подпрыгиваешь от каждого писка?
Потом! Все потом. Главное — Лина.
Я опустила на место гобелен и как следует расправила. Присела рядом с принцессой и постаралась уделить ей свое внимание. Бесполезно! Глаза то и дело возвращались к гобелену, а магическое чувство пыталось «прощупать» тайник. Одернув себя в десять какой-то раз, я уже готова была пойти на поводу у своего любопытства, когда в коридоре послышался невнятный шум. Все бросив, я метнулась к двери.