Румянец залил мою физиономию по маковку. Отобрав (с трудом) из загребущих ручек лорда, часть своего опорно-двигательного аппарата, я кинулась заканчивать приготовления к ритуалу, стремясь спрятать смущение в работе. Но, каждый взгляд в сторону костра, являл мне, довольную собой физиономию принцессиного телохранителя. Вернуть чувство собственного достоинства помогла колючка, магически подкинутая Алеису. К моей пакостненькой радости, «их самоуверенная светлость» имел несчастье на нее присесть. Над поляной разнесся обиженный вскрик. Наши взгляды встретились, явив моему взору возмущенного и негодующего лорда, а ему — абсолютно невинное, увлеченное работой существо… меня. Я похлопала глазами в «искреннем» недоумении и демонстративно вернулась к прерванному занятию (дескать, поглядите какая сознательная!). Кажется, сработало…
Когда я вычерчивала руны и складывала ритуальный костерок, до меня донесся ароматный парок еды. В животе заурчало.
«Надо бы подкрепится. Магия силы отнимает…»
Но ведь многие ритуалы проводятся натощак?
«Разве у Диолмара такое условие было? Нет!»
Ну-у-у…
«Еда — это святое!»
Вновь забурчавший живот положил конец моим сомнениям. Выколупнув со дна сумки свою миску, я пошлепала к костру. Щедрой рукой, Алеис налил мне похлебки под самую завязку. Стараясь не расплескать, я осторожно села на краешек плаща, слегка сдвинув вбок, ноги певуна. Толи мое движение, толи запах еды, привели-таки менестреля в чувство. Лично я склона видеть в этом чуде великую силу кулинарии, ибо, все ранее опробованные нами методы, продемонстрировали свою полную несостоятельность.
Потянув носом, Огал разлепил глаза и уставился на котелок.
— О, завтрак!
— Его еще заработать надо! — Лорд Олланни высказал наше с ним общее мнение.
Лицо менестреля обиженно скривилось. Он оглянулся на меня, но наткнулся на столь же непримиримый и полный решимости взгляд, коим его только что наградил Алеис.
— И что мне надо сделать? — в голосе обреченность и покорность судьбе.
— Та-а-ак… — Лорд изобразил тяжкие раздумья. — Мы собрали хворост, приготовили еду, подготовили поляну для проведения ритуала…
Огал проследил за рукой Алеиса и увидел пятачок черной, хорошо утрамбованной земли. Его глаза округлились, а на лице (о чудо!) проступило виноватое выражение. Плечи поникли в раскаянии.
— Я все проспал? Извините… Я исправлюсь!
Чего-чего, а на жалость давить, менестрель научился. Я чуть не кинулась утешать это несчастное, жестоко лишаемое еды, создание. Благо, лорд Олланни избытком сентиментальности не страдал. Впрочем, мне показалось, что и в его глазах промелькнула искорка неуверенности. Тем не менее, он сумел сдержать порыв и ответить весьма сурово.
— Обязательно. Но как быть сейчас?
Последовала трагическая пауза. Посверлив менестреля задумчивым взглядом, Алеис глубокомысленно продолжил.
— Есть одно решение… Если Рина не возражает, мы ссудим тебе еды… В долг. — Взгляд в мою сторону. Я замотала головой: дескать, ничего не имею против. — А за это, ты после завтрака перемоешь всю посуду, возьмешь на себя двойное дежурство этой ночью и… соберешь лагерь, когда придет пора уезжать. И в дальнейшем, будешь выполнять свою часть дел наравне со всеми. Без напоминаний и понуканий!
Каждое слово Алеиса, нещадным приговором ложилось на плечи певуна, заставляя сгибаться их все ниже и ниже. Да-а-а… Избаловала творческая жизнь деревенского мальчика. Дома, он с петухами вставал, целый день отцу в кузнице помогал, за младшими детьми следил, и еще силы оставались на деревенские гулянки. Сейчас же…, рожицу такую нарисовал, будто его к каторге на каменоломне приговорили. Но… Дразнящий аромат похлебки оказывал на дух растлевающее воздействие. Все предстоящие ужасы трудовых будней, меркли перед требующим пищи животом. Огал согласился. Кивнул обреченно головой и потянулся за своей тарелкой, напоминающей слегка урезанное ведро. Са-а-амую малость укороченное. Алеис наполнил и ее. После чего вопросительно взглянул на меня.
— Лину сейчас покормим или после ритуала?
— После.
Некоторое время царило молчание. Только стук ложек звучал над поляной. Лорд Олланни поскромничал. С такими поварскими талантами, его и на королевскую кухню взяли бы. Особенно — походную.
После еды неумолимо потянуло в сон.
«Э нет, сперва дело!»
Какое проявление сознательности и самоотверженности. Не узнаю себя.
Но… Действительно, лучше со всем разобраться сразу. Пока есть возможность.
Алеис разбудил Лину и, по моей указке, велел встать в один из нарисованных на поляне кругов. Я заняла второй. Разожгла костерок. Когда огонь разгорелся, бросила в него первую часть необходимых ингредиентов: в основном травы, а также перо — то самое, что таскала с собой на всякий случай. Вот и пригодилось. Правильно говорят: запас карман не тянет!