Потому что невозможно не заметить бочку размером в треть капитанских покоев. Нельзя не заглянуть, что за контрабанду везёт француз в личной опочивальне.
Квартирмейстер чувствовал себя нашкодившим дворовым хулиганом, который прямо сейчас собственными глазами видит, как вот-вот раскроется его деяние. Видит и сделать ничего не может.
— А это что? — вместе с уродскими усами вытянулось лицо де Вальдеса при виде обители морской ведьмы, — Товар, о котором ты умолчал, капер?
Ревизор дал знак одному из своих офицеров. Тот пересёк каюту, скинул кусок парусины, посветил фонарём и оторопел.
— Что там? — нетерпеливо гавкнул командир галеона, — Чего застыл?
— Санта Мария, матерь Божия, молись о нас грешных, — перекрестившись, офицер опустил дрожащую руку в воду, схватил русалку за волосы и, грубо потянув на себя, продемонстрировал всем присутствующим тайную капитанскую контрабанду.
Глава 4
Пара часов в русалочьей темнице и дерзкий взгляд миндалевидных глаз сменился усталым изнеможением. Кожа невольницы заметно посерела, в движениях её появилась заторможенность. Как будто вне привычной стихии её тут же одолела опасная хворь.
От яркого света фонаря, девица зажмурилась. Поморщилась. Пискнула от боли что-то невнятное. А когда смогла вновь открыть глаза встретилась с Эстебаном взглядом.
Она посмотрела очень странно. Без малейшего страха, скорее, с укором и бесконечной усталостью. От этого взгляда почему-то зашевелилась совесть. Квартирмейстер уже сотню раз пожалел, что ввязался в историю с морской ундиной. Что не проявил милосердия, что сам был груб и невежественен.
Она же женщина в конце концов. Хоть и с хвостом рыбьим. Одно дело пристрелить из мушкета засранца в синем мундире, другое — проявить жестокость в обращении с дамой.
— Милостив будь Отец Всемогущий, — перекрестился второпях командир галеона, — Как я понимаю, на твоём корабле капеллана нет? — обращаясь к капитану, Диего де Вальдес подошёл к бадье и оглядел девицу внимательно.
— Нет, сеньор, — выдавил еле слышно Луи Дюран.
В мгновение ока жадный француз побледнел как аксолотль. До прозрачности. Набрал в рот воздуха и застыл, судорожно перебирая в голове слова оправдания.
— Выходит, на этом судне некому бороться с силой нечистой, — в голосе вояки послышалось предвкушение, — Выходит, вся твоя удача зиждется на сделке с морским дьяволом и его прихвостнями.
— Никак нет, сеньор… — начал капитан, но ревизор жестом остановил его.
— Я мог бы изъять весь твой товар, пушки, порох и картечь. Я мог бы приказать взять матросов под арест, а судно, — сощурившись, де Вальдес сделал паузу, — Отфрахтовать в Санто-Доминго.
Эстебан скрежетнул зубами.
А мог бы заткнуться и убраться на свой треклятый галеон.
— И всё это — угрожающе подытожил ревизор, — С разрешения святой нашей Матери-Церкви.
Всё ясно. Сейчас потребует вывернуть все наши карманы. Оставит без порток и мы ещё радоваться будем, что легко отделались.
Всё это время капитан «Люсии» молчал. Ждал приговора, как осуждённый казни.
После такой встряски команда спустит псов на незадачливого руководителя. Быстро сменит командование и спасибо, если не высадит Дюрана на ближайшей песчаной косе.
И скорей всего выберут в командиры его — Эстебана. Вот только сам квартирмейстер принимать капитанство не рвался.
— Сколько? — глухо просипел Луи Дюран так, что, кажется, его французский говорок стал на порядок заметнее, — Сколько вы хотите, сеньор?
Диего де Вальдес приказал своему офицеру ослабить хватку и русалка наконец-то спряталась от любопытных глаз. Безвольной куклой сползла на дно бочки.
— Тысяча, — «синий мундир» подошёл к капитану вплотную и навис угрожающе с самодовольной ухмылкой, — Тысяча песо и я, так и быть, уговорю падре Альфонсо, моего капеллана, провести мессу на этой дырявой посудине, да вознести молитвы за ваши пропащие ду…
— Пятьсот, — грубо перебил квартирмейстер, поскольку терпение его давно закончилось, — Больше у нас нет. Больше из нас вам не выжать, хоть убивайте.
Хищная физиономия исказилась неподдельным интересом. Только сейчас вояка отстал от капитана «Люсии» и, гулко отчеканив каблуками сапог, поравнялся с Эстебаном.
— Кто ты такой?
— Квартирмейстер, сеньор.
— Пятьсот маловато будет, квартирмейстер, — де Вальдес гадко осклабился, — Можешь ли ты предложить мне что-то ещё?
Как же ненасытны люди, обличённые властью. Аж тошнит.