ПЯТНИЦА, 70-й ДЕНЬ В МОРЕ. Море было огромным зеленым стеганым одеялом, злобно порезанным так, что белый пух стал вылезать из мириадов прорезей. Командир делал все возможное, чтобы смягчить эффект от нашего избиение. Он продул цистерны быстрого погружения, но это было бесполезно. Волнение в борт было непереносимо. В конце концов не оставалось ничего другого, как изменить курс.
Воспаленными глазами я просматривал кратеры, гребни и расселины вокруг нас, но не было ничего — ни единого темного пятна в поле зрения. О самолетах мы и не думали. Кто из летчиков выдержит такой шторм или даже просто сможет разглядеть нас в этом хаосе? Наш кильватерный след, предательский белый хвост, просто исчез.
Снова мы нырнули во впадину меж волн, и снова волна выросла в нашем секторе обзора. Второй помощник уставился на нее, но не пригнулся — вместо этого он будто окаменел.
«Я что-то заметил…» — услышал я его крик, и тут же волна обрушилась на боевую рубку. Я прижал подбородок к груди, задержал дыхание и крепко ухватился за поручни, пока крутящийся потоп стремился выбить опору из-под моих ног. Затем я выпрямился и просмотрел бушующее море, впадину за впадиной.
Ничего.
«Я что-то видел!» — снова прокричал второй помощник. «В левом носовом секторе. Там что-то есть — чтоб мне провалиться на месте!»
«Ты!» — набросился он на впередсмотрящего по левому борту. «Ты видел это?»
Следующий скоростной лифт поднял нас вверх. Я стоял плечом к плечу со вторым помощником, глядя в ту же сторону, что и он. Вот оно! Неожиданно среди мчащихся облаков водяных брызг я увидел темный высоко подброшенный силуэт. В следующий момент он исчез.
Бочонок? Если это он, то насколько далеко?
Второй помощник выдернул заглушку из переговорной трубы и затребовал бинокль. Я согнулся рядом с ним, когда он прикрывал линзы рукой. Мы напряженно ждали нового появления плавучего предмета. Не было видно ничего, кроме столпотворения водяных холмов с белыми прожилками. Мы были в глубокой впадине между волн.
Я прищурил глаза, когда мы начали подниматься снова, превратив их в узкие щелки.
«Черт, черт побери!» Второй помощник резким движением поднял бинокль. Я уставился в том же направлении. Неожиданно он завопил: «Вот оно!» В это раз я увидел это тоже. Он был прав — никаких сомнений. Вот оно снова! Темный силуэт. Он поднялся, завис на секунду-другую и исчез из вида.
Второй помощник опустил бинокль. «Это была…»
«Что это было?» — прокричал я в ответ.
Его челюсти двигались, как будто он пережевывал слова, перед тем как произнести их. Затем он посмотрел прямо на меня и выпалил: «Это была подводная лодка!»
Подлодка — этот болтающийся бочонок подводная лодка? Он наверняка пошутил.
«Опознавательный сигнал, господин офицер?» — спросил вахтенный старшина.
«Нет, пока не надо — подождите — я не уверен на сто процентов». Второй помощник снова нагнулся над переговорной трубой. «Передайте наверх замшу, быстро!»
Он согнулся за ограждением мостика, напряженный как гарпунер, преследующий кита, и подождал, пока лодка поднимется. Я наполнил свои легкие до отказа и уставился в кипящее море, как будто задержка дыхания могла помочь мне улучшить зрение.
Ничего.
Второй помощник передал мне бинокль. Я расклинился как скалолаз в расщелине и стал просматривать море по левому борту.
«Черт побери!» Я не смог увидеть ничего, кроме диска серо-белой воды.
«Вот оно!» — завопил второй помощник и выбросил правую руку. Я поспешно вернул ему бинокль. Он стал напряженно всматриваться, затем метнулся к переговорной трубе. «Мостик Командиру, подводная лодка слева по борту!»
Огромная волна подняла нас. Я взял бинокль и две-три секунды просматривал водную пустыню. Затем я обнаружил ее. Второй помощник без всякого сомнения был прав — это была боевая рубка подводной лодки. Спустя мгновение она исчезла, как привидение.
Люк открылся, как только прошла следующая волна. Наверх выбрался Командир и спросил примерное направление на лодку.
«Ты прав!» — проворчал он, не опуская бинокля. В его голосе появилась неожиданная нотка спешности. «Они не погружаются — верно ведь, они не погружаются? Дайте мне сигнальный фонарь, и побыстрее!»
Несколько секунд наши три пары напряженных глаз не видели ничего. Командир прикусил губу. Затем в серо-зеленом пространстве появилось пятно — болтающийся бочонок все еще был там.
Командир направил лодку к нему. Я недоумевал — что он собирается делать, почему он не выпустил опознавательную ракету — и почему они тоже не сделали этого. Заметили ли они нас?
Сильные души брызг окатывали нас со спины. Я встал как можно выше и посмотрел назад. Настоящая альпийская гряда надвигалась на нас с кормы, покрытая белой пеной и угрожающего вида. У меня возник мгновенный страх, что первая же огромная волна накроет нас, вместо того, чтобы поднять вверх, но она прошипела под корпусом лодки и прошла вперед, затрудняя видимость, как массивный бастион величиной с дом. Одновременно обзор в корму был также блокирован следующей волной.
Неожиданно среди гребней волн материализовалась боевая рубка другой подлодки. Она плясала в волнах, как пробка, затем погрузилась и исчезла на целую минуту.
Второй помощник что-то прокричал. Невозможно было разобрать слова — просто неясный звук. Командир открыл верхний люк и проревел вниз: «Где же фонарь?»
Сигнальный фонарь был передан наверх. Командир расклинился между стойкой перископа и ограждением мостика и поднял его обеими руками. Я обхватил его бедра, чтобы придать ему больше устойчивости и услышал щелчки задвижки фонаря: точка — точка — тире. Остановка. Я искоса посмотрел на море. Казалось, другая подлодка была поглощена волнами. Не видно было ничего, кроме серой водной пустыни.
Я услышал, как Командир громко выругался.
И вдруг вспышка пронзила мрак: точка — тире — тире. Некоторое время ничего, затем еще суматошные вспышки.
«Это Томсен!» — прокричал Командир.
Я со всей свое силой вцепился в его левое бедро, а второй помощник в правое. Наша лампа начала мигать. Я не мог видеть, что делает Командир, потому что моя голова была наклонена, но я мог слышать, как он диктует сам себе: «Сохраняйте — курс — и — скорость — буду — сближаться — с — вами».
Гора воды, больше, чем мы видели до сих пор, надвинулась на нас с кормы. С гребня гигантской волны осыпались белые брызги, как снег с карниза. Командир опусти фонарь и быстро соскользнул с наших плеч.
Мое сердце замерло. Шипение и рев четырехэтажного колосса подавили шумы от всех прочих вон в пределах видимости. Мы спрятались у передней части ограждения мостика. Второй помощник заслонил свое лицо локтем, как боксер на канатах ринга.
Мы уставились и смотрели, как огромная волна приближается со зловещей неторопливостью. Тяжелая, как расплавленный свинец, медлительная из-за своего невообразимого объема. На ее вершине сердито мерцала пена. Она подошла ближе, поднимаясь еще выше над серо-зеленым хаосом. Неожиданно ветер стих. Вокруг нас мелкие волны скакали в сумбурном танце. Меня озарило, что монстр воздвиг барьер между нами и штормовым ветром: мы были в его укрытии.
«Глаза вниз — держаться крепко!» — проревел Командир во весь голос.
Я пригнулся еще ниже и напряг все свои мускулы, чтобы раскрепить себя между ограждением и главным прицелом. Мой пульс зачастил. Это было уже чересчур! Если эта волна накроет нас, Господи — помоги нам! Лодка ни за что не сможет вынести этого. Мы ни за что не переживем этого — наши кости сломаются, как веточки.
Послышалось ужасное шипение, как будто раскаленный докрасна лист железа погрузили в воду. Затем я почувствовал, что наша корма поднимается. Мы поднимались все выше и выше, зависнув носом вниз на водном склоне горы, пока не поднялись выше, чем когда либо. Страх ослабил свою хватку на моем горле, но тем не менее гребень волны все-таки опрокинулся на нас. Тонны воды ударили по боевой рубке и заставили ужасно задрожать весь корпус. Я услышал дикое бульканье, и водоворот воды ворвался в пенящийся колодец мостика.