Значки-крестики отмечали базы («Каменка», «Краснопавловка», «Узел-7»).
Цифровые метки указывали глубины, длины, пропускную способность. Некоторые линии были перечёркнуты жирным красным карандашом — «закрыто». Другие — обведены зеленым: «приоритет».
Это была карта Сети. Государственная тайна высшей категории. На спецбумаге, которая обратится в тонкий пепел за доли секунды, стоит поднести к ней огонек спички.
— Это и есть ваша… сеть? — спросил Саламатин. Его голос был ровным, но в интонации висела легкая, язвительная ирония, словно он рассматривал не план подземного флота, а детский рисунок. Палец упёрся в сложный узел где-то под Брянском.
— Не «моя», товарищ подполковник, — ответил Соколов, выпрямляясь. Голос его звучал устало, но твердо. — Уже — государственная. Сеть подземных транспортных коммуникаций, по которым может осуществляться скрытное перемещение единиц класса «К». Максимальная автономность — до шести суток. Маршрут от Куйбышевской базы до узла «Брянск-Подземный» пройден и подтвержден экипажем Калугина месяц назад. Время в пути — 5 суток 18 часов.
Синицын, нервно теребя карандаш, протянул Саламатину папку с бумагами, испещренными графиками и формулами.
— Геологическая сводка, товарищ подполковник. Почва нестабильна в районе Орловской возвышенности. Карст активный. Там вот этот участок, — он ткнул пальцем в красную пунктирную линию, — требует дублирования или усиления бетонной рубашкой. Донские участки, вот здесь и здесь, — еще два тычка пальцем, — тоже зоны риска. Грунтовые воды агрессивны, коррозия обшивки выше нормы. Но в целом… — Синицын сделал глубокий вдох, и в его глазах вспыхнул огонек веры, — …работоспособность системы доказана. Пропускная способность растет.
Саламатин медленно перелистывал страницы сводки, его взгляд скользил по цифрам, не выражая ничего. Потом он поднял глаза на Соколова.
— Кто об этом знает? Полный список.
— Только вы, товарищ подполковник, — Соколов посмотрел прямо в ледяные глаза чекиста. — Как куратор от ГРУ. Я, как руководитель проекта. Товарищ Синицын, как главный гидролог. Начальник Генштаба — в общих чертах, объемы и направления. И… — адмирал сделал едва заметную паузу, — …пять человек в Политбюро. Тоже в общих чертах. Без детальных карт. Детали — только здесь. — Он кивнул на кальку.
Саламатин отложил папку. Он подошел к карте, внимательно вглядываясь в переплетение линий, как будто ища слабое звено, брешь в этой идеальной, на первый взгляд, секретности.
— А если всё же… утечка? — спросил он тихо. Вопрос повис в воздухе, как запах миндаля от цианида. — Один пьяный механик. Один слишком любопытный местный, увидевший всплытие. Один… неверный шаг командира. Сеть ведь не абстракция. По ней ходят люди. Люди ошибаются.
Соколов ответил без колебаний, отработанной фразой, ставшей догмой проекта:
— Невозможно. Ни один полный маршрут не существует в материальном виде вне этой кальки и сейфа с отчётами в моем кабинете. Карты экипажей — фрагментарны. Только их участок пути, резервные маршруты крайне схематично. Команды учат свои отрезки наизусть, как музыканты учат партитуру, не зная всей симфонии. Координаты выходов, коды ретрансляторов, параметры шлюзов — в голове капитана. После выполнения задания фрагмент карты изымается, вносятся корректировки в главную карту, и… — адмирал сделал жест, словно рвет бумагу, — …фрагмент уничтожается. Базы изолированы. Внешнее прикрытие — «Мелиоводхоз», «Гидроспецпроект» — работает безупречно. Сеть невидима.
Саламатин долго смотрел на карту. Потом кивнул, почти незаметно. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Хорошо. Докладывайте о ходе работ и… инцидентах. Мгновенно. — Это уже была не просьба, а приказ. Он был куратором. Тенью над Сетью.
База «Каменка» под Воронежем, сектор 4А. Глубина 80 метров.
Здесь гудело иначе, чем в Краснопавловке или на первой волжской базе. Гул был глубже, мощнее, как сердцебиение спящего гиганта. Воздух вибрировал от работы турбин, качающих воду через систему охлаждения гигантских дизель-генераторов и компрессоров, поддерживающих давление в шлюзовых камерах. Запах — смесь солярки, озона, бетонной пыли, человеческого пота и вечной, непобедимой сырости подземного мира.
Лодка К-07, «Семирук», прозванная так за семь манипуляторов для синхронной работы экипажа в узостях, стояла у причала технического шлюза, похожего на док для подводных гигантов. Ее черный, лишенный бликов корпус сливался с темнотой, лишь слабые огоньки иллюминаторов мерцали, как глаза хищника.