Архивная запись, прикрепленная к докладу полковника Саламатина в ЦК КПСС от 16.09.1959, гриф «Особая важность»:
«14.09.59 — операция «Вихрь-12» завершена. Объект доставлен. Факт всплытия в точке «Альфа» подтверждает уникальные оперативно-тактические возможности Сети. Потенциал скрытного перемещения в пределах 80 % территории Союза доказан.
Условие дальнейшего существования: восстановление и поддержание режима абсолютной секретности. Угроза проекту — не внешняя. Угроза — внутренняя: утечка информации и паника среди недопущенного персонала и руководства. Рекомендовано: ужесточение режима секретности, сокращение активных маршрутов, психологическая обработка свидетелей. Проект 741 входит в фазу глубокой консервации».
Глава 6. Моряки степей
Те годы, когда подземные лодки проекта 741 перестали быть единичными экспериментами и превратились в разветвленную, пульсирующую под землей Сеть, совпали с рождением другой, параллельной реальности. Реальности народных слухов, страхов и необъяснимых встреч. Сеть, задуманная как абсолютно невидимое оружие, начала давать течь — не водой, а легендами.
«Плывёт, бывало, по степи туман — а в нём человек идёт. В бушлате, с якорем на пуговицах. Спрашивает: где тут хлеб берут?»
(Из рассказа Петра Игнатьевича Коваля, тракториста, с. Шаровка, Богодуховский район, Харьковская область, записано этнографом А.Парамоновым, 1960 год)
Базар в Савинцах, Полтавская область. Жаркий полдень, август 1961 года.
Воздух звенел от стрекотни цикад и гула мух над прилавками с соленой рыбой и подвяленным салом. Пахло пылью, навозом, дегтем и спелыми арбузами. Бабка Прасковья, худая как щепка, в выцветшем платке, сидела за своим скудным товаром — десятком яиц и связкой лука. Ее голос, пронзительный и недовольный, резал ухо соседям:
— Я сама видела! Своими глазами! Как перед господом богом стою! — она тыкала костлявым пальцем в сторону пыльного спуска к речушке Оржице, больше похожей на канаву. — Он зашёл, как есть! В военной форме! Но не солдатской, нет! Морской, черной! Вся мокрая, будто из реки вылез, но на нём — сухо! Взял молока кружку, выпил залпом, посмотрел на селёдку мою солёную… понюхал, сморщился и ушёл! А от него — запах! Как из тины, водорослями тянет! Морем! И рубль дал, мокрый.
Сосед-колхозник, покупавший гвозди, усмехнулся:
— Прасковья, может, оно с похмелья? Опять твой Митька с завода приезжал, так вы на радостях того… друг дружку и не признали?
— Цыц ты! — бабка зло тряхнула головой. — Не Митька! Чужой! Лицо нездешнее. Бледный. Глаза широкие… как у ночной птицы. Пустые.
— Ну и куда ушёл-то твой «морячок»? — спросил кто-то из толпы, собравшейся поглазеть на скандал.
— Да вниз по склону! Прямиком к тому оврагу, что за кладбищем! — Прасковья махнула рукой.
— В овраг? — раздался дружный смех. — Там же ничего нет! Голая глина да крапива по пояс!
— А он — как раз в этот овраг и ушёл! — упрямо стояла на своем бабка. — Не по тропе, а прямо в чащу! И не оглянулся! Как скурнулся под землю!
— И не возвращался?
— Какой там возвращался! — Прасковья зябко куталась в платок, хотя было жарко. — Он и не смотрел на нас. Как сквозь стекло смотрел… Или как через воду. Страшно было.
Смех стих. Люди переглянулись. В этом «как через воду» было что-то леденящее. Всем вспомнились странные истории последних лет. Слишком много стало этих «моряков» в степях, где моря — только на рекламе санаториев Крыма.
Через неделю после разговора на базара в село приехали двое «по гражданке» — в добротных костюмах, но со стрижками «под ноль» и негнущимися спинами. Представились инженерами из «гидропроекта». Опросили Прасковью, поговорили со свидетелями. Смеялись, качали головами. Говорили: «Бабушка, вам, наверное, солнце напекло голову» или «Может, дезертир какой с Дальнего Востока затесался?».
Но глаза у них были не смеющиеся. Холодные, всевидящие. Перед отъездом предупредили председателя: «Чтоб болтать перестали. А то проблемы будут. Большие». После этого в Савинцах о «моряке» говорили только шепотом, по вечерам, за закрытыми ставнями.
В курилке местного райкома партии, среди своих, один из сельских функционеров, бывший фронтовик, мрачно заметил: