МЕРЫ:
1. Сведения считать фольклорными/недостоверными. Активизировать агентуру для подавления слухов на месте.
2. Усилить контроль за экипажами перед выходом на маршруты. Провести внеочередной инструктаж по недопустимости несанкционированных выходов на поверхность.
3. Проверить журналы выхода и связи по базе «Краснопавловка» за 14–16.05.63. Особое внимание — единицам К-09, К-11.
РЕЗОЛЮЦИЯ: Архивировать. Не поднимать панику. Утечки информации о Сети нет. Повторные случаи — докладывать немедленно.
(Подпись) Майор Ермолаев В.С. (Оперативная группа «Сеть»)
Монолог бывшего флотского старшины Николая Ткача — пенсионер, сторож колхозного склада.
(Записано на магнитофонную пленку студентами ВГИК в рамках курсовой работы «Устная история села», с. Новопетровка, Воронежская обл., 1987 год.):
Звук нажатия кнопки записи. Фон — тиканье часов, далекий лай собаки.
«Ты думаешь, мы просто так ходили? По прихоти? (Пауза. Глубокий вдох, треск закуриваемой папиросы). Там ведь под каждым хутором… под каждой деревенькой нашей… ручей течет. Глубоко. Очень глубоко. Невидимый. Подземный. А где ручей, там… наш ход. Наша дорога. Наша рельса. По ней мы и шли. Невидимые. Неслышимые. Как тени под луной.
Нас никто не ждал там, наверху. И никто не искал. Мы были… ничьи. Ни государству толком не нужны — разве что как тайная палка. Ни семьям — мы ж призраки, у нас и имен-то настоящих нет в бумагах. (Пауза. Затяжка).
А мы шли. День за днем. Ночь за ночью. В вечной темноте. Под гул моторов и скрежет камня по обшивке. И когда всплывали… (смешок)… ой, мама не горюй! Иногда — в силосной яме вонючей, полной жижи. Иногда — в затопленном подвале разрушенной церкви. Один раз, ей-богу, — прямо в подвале райкома партии! В Курске! Представляешь? Под портретами вождей! (Смех, переходящий в кашель).
Ничего. Ни звука. Тише воды, ниже травы. Главное — не смотреть в глаза тем, кто увидит. Не видеть в их глазах этого… ужаса? Или смеха? Неважно. Главное — не связаться. Взять что нужно. И уйти. Быстро. Обратно в темноту. В свою… нору.
И хлеба… (голос становится тише, почти нежным)… хлеба чёрного взять. Обязательно. Без него… тоскливо там, внизу. На сухарях-то. Сухари — как опилки. А чёрный хлеб… он пахнет. Солнцем. Зерном. Жизнью… (Долгая пауза. Слышно, как тлеет папироса). Да… хлеба. И уйти».
Звук окончания записи.
Народные песни и прибаутки, записаны фольклорными экспедициями в сёлах Харьковской, Курской, Воронежской областей, 1961–63 годы:
Запись Марфы Сидоровны Литвиненко, 1901 г.р., с. Великая Писаревка, Сумская обл.:
«Ой, по степи, по пыльной шла лодка под землёй,
А в ней сидел матросик, грустил он по весне…
Ох, не выйду ли я на зеленые луга?
Так закляли меня черти: "Сиди в подземной ты темнице!"»
(перевод с украинского)
Запись со слов Ивана Федосеевича Кравцова, 1895 г.р., х. Калиновка, Воронежская обл.:
«Течёт речка под хатой, не видно ни зги,
То не речка — то лодка, идёт без дуги.
Не свеча в ней горит, а зелёный огонь,
И сидят там солдаты — ночью и днём.
Собирают по хатам: хлеб чёрный, соль, спички,
Чтоб плыть им обратно сквозь каменны плиты».
К концу 1960-х годов Сеть перестала быть просто сверхсекретной военной программой. Она стала мифом. Живой, дышащей легендой. Люди видели следы — мокрые пятна у колодцев, исчезнувшие продукты из запертых погребов, странных молчаливых людей в морской одежде.
Но никто не знал сути. А те немногие, кто знал — кто проектировал, кто строил, кто командовал, кто плавал — молчали. Потому что есть вещи, о которых не рассказывают. Как не рассказывают о самом темном страхе или самом глубоком море, особенно если это море течет под твоими ногами.
Глава 7. Затопленные маршруты
Операция «Горизонт-С». 1965–1973 годы.
С отставкой Хрущёва и приходом к власти новых фигур в военно-промышленном комплексе, ветер в коридорах власти переменился. Грандиозный, почти фантастический «Проект 741», детище сталинской эпохи и холодной войны на невидимом фронте, стал восприниматься частью высшего командования не как стратегическое преимущество, а как обуза.