Официальные доклады зазвучали в духе «нерационального использования людских и финансовых ресурсов на дублирующие системы транспортировки и связи». Неофициально же сквозило другое: раздражение от невозможности полного контроля над структурами, десятилетиями существовавшими в параллельной реальности, по своим законам, со своей иерархией и своими тайнами, неподвластными обычным армейским инспекциям.
Москва. Кабинет заместителя министра обороны по новым системам вооружения. 1967 год.
Генерал-полковник Уваров, недавно назначенный куратором «спецпроектов», листал толстую папку с грифом «Особая Важность». Его лицо выражало скепсис и усталость.
— Итак, товарищ Саламатин, — он отложил папку, — вы утверждаете, что эта… «Сеть»… все еще функционирует? После инцидентов и после сотен слухов по всем черноземным областям?
Полковник Саламатин, теперь с сединой у висков, но с тем же ледяным взглядом, стоял по стойке «смирно».
— Частично функционирует, товарищ генерал-полковник. Нами проведена глубокая ревизия и консервация наиболее уязвимых маршрутов. Активны только ключевые артерии для экстренных операций ГРУ.
— Ключевые? — Уваров хмыкнул. — А сколько этих «ключевых артерий»? Сколько действующих единиц? Сколько человек задействовано? Где точные карты? Где сметы? Где отчетность по топливу, запчастям?
— Товарищ генерал-полковник, — Саламатин говорил ровно, но в его голосе слышалось напряжение, — специфика проекта исключала создание единой, исчерпывающей документации в целях секретности. Карты фрагментированы. Командиры действуют под легендами. Лодки… не проходят по стандартному воинскому учету как корабли ВМФ или наземная техника. Они — уникальные аппараты.
— То есть, вы хотите сказать, — Уваров медленно поднялся, опершись о стол, — что мы тратим колоссальные средства — сколько? никто толком не знает! — на содержание некоей подземной флотилии призраков, о реальных масштабах и эффективности которой не может доложить даже начальник ГРУ?!
— Главная проблема, товарищ генерал-полковник, — тихо, но отчетливо произнес Саламатин, — в том, что программа стала слишком живой, чтобы её мгновенно остановить, и слишком заметной в своих проявлениях, чтобы её сохранить в абсолютной тайне. Она требует либо полной ликвидации с непредсказуемыми последствиями, либо… дальнейшего финансирования в условиях строжайшей секретности.
Уваров тяжело сел. Он понимал. Ликвидировать — значит, признать существование и рискнуть утечкой в прессу на Западе. Финансировать дальше — значит, кормить черную дыру.
Комиссии следовали одна за другой. Ни одна не смогла составить полную картину. Они видели бетонные бункеры-базы, часто замаскированные под водоочистные сооружения, слышали доклады оставшихся верными проекту офицеров, листали обрывки карт. Но целого — Сети как организма — не видел уже никто. Даже Соколов, дослужившийся до адмирала флота, но отстраненный от оперативного управления, лишь разводил руками: «Там, внизу, все могло измениться. Природа не терпит пустоты. И бетонных границ».
Внутренний протокол совещания Оперативной Группы «Сеть» (ГРУ ГШ). 1971 год. Гриф «Особой Важности».
(Фрагмент стенограммы)
Докладчик (подполковник Ермолаев):
…Таким образом, по данным на 1 мая 1971 года, статус маршрутов следующий: 35 % — действуют в режиме ограниченной готовности; 25 % — законсервированы; 40 % — статус неизвестен или предполагается утрата.
Член комиссии (генерал-майор Петренко): Неизвестен?! Как может быть неизвестен статус военного объекта?!
Ермолаев: Товарищ генерал, многие ответвления не имели постоянного мониторинга после 1965 года. Часть шахт обрушилась естественным путем. Часть… была затоплена в рамках «Горизонта-С». Данные о конкретных точках могли быть утрачены с выводом экипажей или ликвидацией локальных постов связи.
Петренко: Приведите конкретный пример! Маршрут… вот этот! (стучит пальцем по карте) «Южная ветка»?… От Краснопавловки к Азову.
Ермолаев: Маршрут «Южный луч». Полностью выведен из эксплуатации в 1968 году. Официально — затоплен после завершения строительства гидроузла «Краснопавловский». Шахты подорваны, русло перекрыто.
Петренко: Кто сообщил о завершении затопления? Кто подтвердил?
Ермолаев: Рапорт командира инженерной группы капитана 2-го ранга Смирнова. От 15.10.1968.
Петренко: А экипажи? Были ли лодки на этом маршруте перед затоплением?
Ермолаев: По журналу движения базы «Краснопавловка»… за сентябрь-октябрь 1968 года выходов на «Южный луч» не зафиксировано. Однако… (пауза) …в оперативном донесении от 05.11.68 упоминается запрос отряда «Юг-5» о несвоевременном возвращении учебной единицы К-14 с маршрута «Южный луч-тренировочный». Запрос был отклонен как «несвоевременный и не соответствующий текущему статусу маршрута».