Петренко: К-14? Что с ней?
Ермолаев: По документам… после вывода маршрута из эксплуатации, К-14 была переведена в резерв на базе «Узел-7» под Волгоградом. Но… (перелистывает бумаги) …в ведомостях базы «Узел-7» за 1969 год К-14 не значится. Нет акта списания. Нет данных об экипаже.
Петренко: Экипаж?! Состав?!
Ермолаев: Командир — старший лейтенант Гордеев, Алексей Викторович. Сын… товарища Гордеева, главного конструктора серии «К» до 1960 года. Состав — 5 человек. Все… по документам не существовали. Легенды прикрытия были аннулированы в 1966-м.
Петренко (тихо, с ледяной яростью): И как нам теперь докладывать наверх? Что мы потеряли лодку и шесть человек, включая сына ключевого конструктора, потому что… «забыли» их там, под землей, перед тем как пустить воду?!
Ермолаев (глядя в стол): Лучше… никак, товарищ генерал. Маршрут ликвидирован. Лодка списана условно. Экипаж… не существовал. Любая попытка поиска или расследования… раскроет больше, чем скроет. Риск утечки — критический.
(В протоколе запись: «Долгое молчание»).
Затопление участка "Борисоглебск — Эртиль". Апрель 1972 года.
Это была не ошибка. Это был приказ. В рамках «оптимизации» и «снижения рисков» Сети. Водохранилище «Зерновое», формально значившееся в ведомстве «Сельхозводопровода», было наполнено далеко выше проектной отметки. Официально — «для обеспечения полива в засушливый период». На самом деле — чтобы создать необратимое гидростатическое давление на систему старых, уже полуразрушенных туннелей и шахт, составлявших западный канал магистрали «Воронеж-Поволжье».
Вода хлынула в подземные полости с чудовищной силой. За несколько суток некогда сухие технические штольни, вентиляционные колодцы, аварийные выходы превратились в заполненные илом и обломками ловушки.
Там, в одном из поворотов узкого карстового канала, известного как «Извилина Гордеева» (по имени командира пропавшей К-14, чей отец проектировал этот участок), исчезла лодка К-19 «Белуга». Она шла с базы «Каменка» на плановую инспекцию законсервированных шахт перед их окончательной сдачей. Связь прервалась внезапно. Последний сигнал: «Давление растет… течь в кормовом… пытаемся…». И тишина. Состав — 6 человек. Командир — капитан-лейтенант Борис Власов, ветеран Сети. Среди экипажа — радистка Тамара Андреева (однофамилица той самой, с К-03), механик старшина 1-й статьи Игнат Сомов.
Операция по поиску не проводилась. Слишком высок риск обрушения, слишком явные следы привлекут внимание. Слишком… неудобные вопросы. В сводке для Уварова написали: «К-19 списана по износу. Экипаж расформирован». Говорили потом, будто глухие стуки, похожие на удары по металлу, слышали в скальных породах под Тулой в 1974 году. Будто местные жители жаловались на «гул из-под земли» у деревни Сторожевое. Но официальных проверок не было. Официально — лодки К-14 и К-19 не существовали. Они стали призраками затопленных маршрутов.
Обрывки из полевого дневника командира К-19 капитана-лейтенанта Бориса Власова.
(Тетрадь в коленкоровом переплете, пропитанная влагой, найдена в 1991 году в заваленном техническом помещении базы «Каменка» сборщиками металлолома. Страницы выцвели, многие слова утрачены).
«…март, 1973. База «Каменка». Гул… тише. Как будто… умирает. Нас не вызывают. Станция К-З… замолкла навсегда. Связь с югом… прервана. Скрип обшивки… чаще. Сталь устала. Как и мы…
…Решение принято. Плыть наугад. По памяти. По звездам… которых не видно. Надежда… на старые реперы. Если найду. Автономность… на 4 дня. Воздух… на 5. Если никто не ответит… не встретит…
…пойдем к поверхности. Всплывем. Где придется. Пусть видят. Пусть знают. Мы… еще живы.
…В случае провала… (неразборчиво)… пусть земля… примет нас. Она нас… и породила. И похоронит. Не страшно. Страшнее… забытье. Забвение… как у тех… в Извилине…
…Завещаю тому, кто найдет: мы не дезертиры. Мы… последние мореплаватели подземных морей. Идем… на Восток. К солнцу… которого не видим.
…Б. Власов. К-19. Последняя запись.»
К 1975 году цифры в отчетах Оперативной группы «Сеть» стали совсем мрачными: 60 % маршрутов были обозначены как «окончательно законсервированы (затоплены/разрушены)». Еще 30 % — «статус не подтвержден, доступ невозможен». Лишь 10 % — несколько ключевых магистралей под Москвой, Уралом и в районе Байкала (для стратегических баз) — поддерживались в работоспособном состоянии.