На мгновение показался иллюминатор — темный, как слепой узкий глаз. Потом рубка снова скрылась под водой. Через минуту у самого берега, из-под нависшего корня старой ивы вышел человек.
Он был в сером, выцветшем, но узнаваемом бушлате старого образца. На его голове — не фуражка, а странная, потрескавшаяся кожаная каскетка с прикрепленным спереди медным, позеленевшим от времени значком: стилизованный краб, держащий якорь. (Знак подразделения?)
Лицо старика было изможденным, борода — седой и неопрятной, но глаза… глаза были теми самыми — пронзительно-серыми, зоркими. Он был мокрый, но шел по мелководью к берегу уверенно, будто вода ему не помеха. Увидел рыбака, замершего с удочкой. Поднял руку. Не то в приветствии, не то в успокоении. Голос его, хриплый, но удивительно четкий в тишине реки, прозвучал:
— Всё, сынок. Маршрут окончен. Плыви дальше.
Он повернулся, шагнул обратно в воду, к тому месту, где скрылась рубка. Нырнул. Больше его не видели.
Николай Федотов потом клялся, что видел, как на том месте еще несколько минут расходились большие, медленные круги. А потом — только рябь от речного течения. И больше ничего.
Эпилог
Проект 741 так никогда и не был официально закрыт.
Ни одной бумаги о ликвидации. Ни одного списка. Только карандашные фразы на полях архивов:
«нецелесообразно продолжать»,
«объекты заархивированы»,
«контактов не обнаружено».
И всё же, кто знает.
Иногда, глубокой ночью, когда в степи поднимается туман, а в сельпо открывается дверь, и входит молчаливый человек в старом бушлате, продавцы не задают вопросов. Просто достают чёрный хлеб, две банки тушёнки и коробку спичек.
Потому что под каждым городом, под каждой балкой, всё ещё может идти маршрут.
И в нём — кто-то идёт.
"Подводная лодка в степях Украины
Погибла в неравном воздушном бою…"
(фольклор)
