Контр-адмирал Соколов стоял на бетонной плите, втиснутой в размытый берег. Его шинель была расстегнута, но он не чувствовал холода — внутри все горело от нервного ожидания. Он смотрел вниз, в мутную, серо-зеленую воду шлюзовой камеры. Поверхность воды рябила под ударами дождя, скрывая то, что было внизу. Где-то там, в этой холодной пучине, начиналось то, что могло стать триумфом или крахом всей его карьеры, а то и жизни. Сталинские слова "лично вас утоплю" звучали в ушах гулче воя ветра.
— Где они? — спросил он резко, не отрывая взгляда от воды. Голос был хрипловат от напряжения и вечного кашля курильщика.
Дежурный инженер, лейтенант в промокшей плащ-палатке, щурясь от дождя, поднял планшет с графиком.
— Двадцать минут назад, товарищ контр-адмирал, ушли на глубину по маршруту "Альфа-1". Связь пока стабильна по кабелю… — Он посмотрел на экран с цифрами и светящимися синусоидами в будке связи. — Но сигнал уходит в искажения. Фон растет. Магнитное поле местами скачет, как бешеное. И… — инженер сглотнул, — трубка охлаждения реактора гидросистемы показывает перегрев. На семь градусов выше нормы.
Соколов нервно зевнул, широко, как человек, не спавший несколько суток. Это был жест не усталости, а сброса чудовищного напряжения.
— Они же знали, куда лезут, — процедил он сквозь зубы, глядя куда-то поверх головы инженера, в серую пелену дождя над лесом. — Знают риски. Пусть пробуют. Докладывайте каждые пять минут.
Он ненавидел эти ожидания. Ненавидел беспомощность своего положения здесь, наверху, когда там, внизу, в кромешной темноте и давлении, решалась судьба проекта. Его проект. Его амбиции и его страх. Каждый раз перед запуском он ловил себя на мысли: а если они просто не вернутся? Исчезнут в подземной бездне, как будто их и не было? Тогда "Проект 741" станет не государственной тайной, а его личной могильной плитой.
Лодка. Опытный образец. Шифр Г-741М, "Горьковская-741 Модернизированная". Она была рождена в муках на закрытом заводе в Сормово, в цехах, где собирали нечто среднее между подводной лодкой, буровой установкой и космическим кораблём для ада. Полтора года ушло на создание уникальной многослойной обшивки, способной выдержать не только чудовищное давление, но и трение о скальные породы. Три месяца — на капсулирование капризной электроники в герметичные блоки, заполненные инертным газом. И неделя — на уговоры, приказы и отчаянные попытки убедить водолазов-испытателей залезть внутрь этого стального червя.
В первом экипаже было трое. Капитан 3-го ранга Виктор Калугин — бывший подводник с Северного флота, с обветренным лицом и взглядом, привыкшим видеть в темноте. Лейтенант-инженер Армен Мурадян — гений систем жизнеобеспечения и гидравлики, чья худоба и бледность контрастировали с его титанической работоспособностью. И старшина 1-й статьи Михаил Соболев, радист, известный на всех флотах как "Пес". Прозвище он получил не за внешность или собачий характер, а за феноменальный слух — он мог уловить в эфирном шуме слабый сигнал за десятки миль, различить по звуку неисправность в моторе или… услышать то, чего не слышал никто другой.
Где-то глубоко под ногами Соколова, на глубине, превышающей пятьдесят метров, в лабиринте бывшего русла реки Сок, погребенного под миллионами тонн воды и ила Куйбышевского моря, лодка Г-741М пробиралась по неестественно прямому подводному тоннелю. Этот ход был не природным — его прорыли в девонском известняке еще в конце 30-х для каких-то засекреченных изысканий, а потом затопили. Теперь он служил первой "трассой" для стального первопроходца. Внутри лодки царил напряженный полумрак, освещаемый тусклым светом матовых лампочек и мерцанием приборов. Воздух был густым, пахнущим озоном, машинным маслом, человеческим потом и едва уловимым запахом страха, который никто не признавал бы.
Под землей. Глубина 52 метра.
— Поток стабилизируется, — монотонно сообщил Мурадян, не отрывая глаз от сложного прибора, похожего на комбинацию манометра и термографа. Его пальцы быстро скользили по регулировочным винтам. — Давление забортное — 5.8 атмосфер. Температура за бортом… пошла вверх. Плюс три градуса за последние сто метров. Дальше — зона с тёплыми грунтовыми слоями. Источник неизвестен. Гидролокатор рисует гладкие стены. Нет обвалов.
Калугин, прильнув глазом к узкому смотровому окуляру перископического типа (в этой пещерной воде он видел лишь зеленовато-серую муть и блики от прожекторов лодки), буркнул в ответ: