Калугин спустился в тесную рубку управления. Андреева и Ткач заняли свои места. Знакомый, давящий запах озона, масла и замкнутого пространства обволакивал их. На пульте замигали огоньки.
— Программа маршрута «Ворон», — произнес Калугин, проверяя штурвал. Его голос в наушниках экипажа звучал четко и сухо. — Стартовая точка: Краснопавловка. Конечная точка: выход в ирригационном канале у железнодорожной станции Валуйки. Протяжённость подземного маршрута — 84 километра. Расчетное время в пути — 14 часов 30 минут. Старт — в 14:00 по московскому. Цель — подтверждение навигации на северо-западном ответвлении сети и выход в заданном квадрате.
Он сделал паузу, оглядывая сосредоточенные лица Андреевой и Ткача. Андреева смотрела не на приборы, а в черную, неподвижную воду за иллюминатором шлюза. В ее взгляде читался вопрос, который она не могла удержать:
— Товарищ капитан… а если не выйдем? Если… если потеряемся там? — Она кивнула в сторону темноты за толстым стеклом.
В рубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем. Ткач перестал настраивать рычаги, замер. Калугин медленно повернул голову к Андреевой. В его глазах не было ни гнева, ни упрека. Только тяжелая, леденящая душу правда опыта.
— Тогда, лейтенант, — сказал он ровным, бесстрастным тоном, — вы узнаете на практике, зачем у каждого члена экипажа в индивидуальной аптечке лежит одна таблетка в капсуле с выдавленной буквой «А».
Никто не рассмеялся. Никто не дрогнул. Лишь Андреева чуть побледнела, но кивнула, переводя взгляд на приборную панель. Ткач глубже ушел в свое кресло. Люк с грохотом захлопнулся. Вода в шлюзе начала бурлить. Стальной скат К-03 начал погружаться в черную бездну.
Через два часа. Глубина. Маршрут "Ворон".
Коридор здесь был шире, чем в Поволжье. Он напоминал не естественную трещину, а причудливый гибрид природного образования и инженерного сооружения. Стены местами были диким камнем — гранитом, сланцем, местами сменяясь гладкими бетонными кольцами, установленными саперами Спецстроя.
Между основными кольцами угадывались темные провалы — ответвления в неизведанные природные лабиринты. Иногда на гидролокаторе проступали призрачные очертания старых, полуразрушенных шахтных стволов, уходящих вверх или вниз — немые свидетели давних геологических изысканий или добычи, о которых никто уже не помнил.
Они шли медленно, с постоянной настороженностью. Каждый звук в этой гробовой тишине обретал устрашающую громкость: скрежет гравия о корпус, бульканье воды в системе охлаждения, даже редкая капля, сорвавшаяся с потолка тоннеля и ударившая по металлу, отдавалась эхом в отсеках. Андреева ловила каждую помеху в эфире, Ткач чутко реагировал на малейшие изменения в поведении рулей глубины и курса. Калугин, не отрываясь от экрана гидролокатора и карты-схемы, проложенной на светящемся планшете, вел корабль сквозь подземную ночь.
На 52-м километре, в районе условной отметки «Разлом-7», вода внезапно ожила. К-03 резко качнуло, будто попав в воздушную яму.
— Стабилизатор кренит! — почти крикнула Андреева, вцепившись в подлокотники. Ее голос сорвался от неожиданности. Приборы перед ней замигали тревожным желтым. — Сильный боковой поток! Что-то сбивает нас с курса!
— Не поток! — рявкнул Ткач, с силой выкручивая штурвал. Его руки напряглись, на лбу выступил пот. — Это сам ход! Он… уходит вниз! Разлом открылся! Нас затягивает!
Калугин молча смотрел на экран. Там, где должна была быть ровная линия тоннеля, зияла черная бездна, уходящая под острым углом куда-то в юго-западном направлении. Его расчетный курс был правее. Но мощное подводное течение, вызванное открытием разлома, неумолимо втягивало лодку в эту неизведанную пропасть. Бороться с ним на этой глубине было бессмысленно — мощности винтов не хватало.
— Там нет маршрута на карте! — доложила Андреева, сверяясь со схемой. В ее голосе звучала паника, которую она пыталась подавить. — Мы уходим с карты, товарищ капитан! В неизвестность!
Калугин взглянул на глубиномер, на манометр. Давление росло, но в пределах допустимого. Он посмотрел на черный провал на экране. Это не было хаосом обвала. Это был четкий, пугающий своей геометрией разлом. Ход. Пусть неизвестный, но ХОД.
— Продолжаем, — скомандовал он спокойно, снимая руку со штурвала и позволяя течению нести лодку вниз по черному склону. — Ложимся на новое направление. Записываем параметры. Если там есть ход… он должен вести куда-то. Включай запись всех показаний, лейтенант. Ткач, держи плавучесть нейтральной. И… будь готов ко всему.