Лицето на момчето беше станало яркочервено, погледът му насочен надолу към зацапаните му с кал обувки. То преглътна един път и леко поклати глава в знак на съгласие. А после, някак си задавено продума:
— Това стана съвсем случайно!
Болд почувства, че го облива топла вълна на облекчение. Обгърна го с една ръка и отидоха да седнат на скамейка, откъдето се виждаха училищните игрища. Тревата беше все още зелена, като през лятото, небето все още навъсено, каквото беше от сутринта.
— Никога не съм я виждал гола или нещо такова! — каза момчето с глас, който звучеше съвсем неубедително. — Господин Чеймбър каза, че аз бих могъл да се включа в програмата „Махленско наблюдение“, а този глупав телескоп се оказа безполезен за наблюдения на звездите при всичките тези градски светлини, облаци и всичко останало. Можех да виждам ясно само надолу, по посока на северния край на езерото; виждах и велоалеята. Не бях мислил да използвам телескоп, но видях филм, в който едно момче наблюдаваше събличане на жени с телескоп. Не зная, но това ми даде просто една идея. Така започнах да проверявам къщите нощно време, за да разбера какво би могло да се види.
— И видя Черил Крой?
— Тази лейди, там долу? Е, да. Но не съм я виждал гола, кълна се! Видях много неща и в много къщи. Хората не завесват прозорците напълно, оставят процеп, през който могат да се видят много неща с телескопа. Но нищо неприлично не съм видял — просто хората вечерят или гледат телевизия, нищо повече.
— Кажи ми за нощта, когато тя беше убита.
Джъстин Левит се изчерви. Започна да говори, но спря.
Болд имаше желание да го прегърне.
— Истината никога не причинява болка, Джъстин! Не я прикривай, освободи се от нея, нямаш нужда да я маскираш.
Болд почувства, че момчето преживява всичко отново.
— Видях я през онази нощ. Нищо мръсно. Просто я видях, това е всичко.
Болд забеляза, че липсваше в гласа на момчето онази убеденост, на която се надяваше. Той изгледа Джъстин насмешливо; момчето гледаше към игрището.
— Не посмях да кажа нищо. Вие не познавате майка ми. Тя би ми нашарила гърба, ако узнаеше нещо от всичко това.
— Ти видя и него, нали, Джъстин? Видя убиеца?
— Аз не знаех! — Момчето се огледа наоколо, сълзите му течаха. — Кълна се в Господа, не знаех. Иначе бих повикал полицията. Кълна се, бих го направил.
— Добре, добре, Джъстин!
Той заклати глава.
— Не! Не разбирате ли? Ако бях позвънил…
Болд посегна да го погали с ръка, но вместо това я постави върху облегалката на пейката. Гърлото му беше засъхнало от вълнение. „Хайде, момчето ми, говори по-нататък“ — чувстваше, че има желание да му каже, но се въздържаше.
— Не знаех какво да правя. Как трябваше да им обясня?
— Какво видя, Джъстин? Видя ли го?
— Боже мой! — Госпожа Левит се приближаваше с бързи стъпки към тях. — Не мога да повярвам!
— О, гадост! — каза момчето и стана.
Болд също се изправи.
— Вие сте много амбициозен, лей…
— Той се маха, мам! — изрева Джъстин Левит и прикова майка си на място. — Чакай ме в колата!
Долната челюст на госпожа Левит се отпусна.
— Аз разговарям с господин Болд. Ще свърша след минута. Това е личен разговор, мам. Личен. Постоянно говорите за уважение към моята личност, а какво правите?
— Джъстин? — каза тя побледняла. Отказът беше заплашителен, но като не получи отговор — момчето стоеше на мястото си и чакаше — тя отстъпи и се отдалечи, изненадвайки Болд.