И вспоминаю, что сказала мама: Ты к полю и близко не подойдешь, пока доктор не скажет, что это безопасно для тебя.
Меня пробирает дрожь. Поэтому звонил тренер? Я ведь не играю в футбол, я уверен в этом. У меня с трудом получается ловить мяч, молчу уже о том, чтобы бросить его, хотя последнее кажется я делаю еще хуже.
Даже Коул поставил на мне крест, сказав, что я специально притворяюсь, будто у меня напрочь отсутствует координация, чтобы побесить его. Но я ни разу не притворялся. Я просто не умею играть в футбол, как и во все другие командные спортивные игры.
В результате быстрого осмотра экипировки, которую недавно запихнул в шкаф, я нахожу пару футбольных бутсов, покрытых коркой засохшей грязи и травы.
На носках шариковой ручкой написаны инициалы К.Х. И, что кажется мне еще более странным, эти буквы скорее напоминают мой аккуратный почерк, нежели корявые каракули Коула.
Я натягиваю один, и он идеально подходит по размеру.
Беру в руки старый футбольный мяч тоже с инициалами К.Х на нем, на сей раз написанным черным маркером. Правда мне не удается найти фирменный шлем «Крокодилов», ни их форму, ни щитки.
Но тут я вспоминаю, что форма Коула адски попахивала и ее хранили в гараже.
Убираю бутсы в шкаф и закрываю его.
За спиной один из древних драйверов компьютера издает писк, очевидно спрашивая: Эй, что случилось с флоппи-дисками? Почему ты ими больше не пользуешься?
Мои сообщения, я просто хочу взглянуть на них снова и проверить не пришли ли новые.
И тут мой взгляд падает на стол.
Один из ящиков задвинут неплотно. А я-то точно знаю, что задвигал этот ящик до упора, потому что именно в нем лежат обличающие меня вещи: пачка денег и пистолет.
Я сдвигаю тетради в сторону и снимаю крышку с коробки из-под обуви. И по какой-то причине, я ни капли не удивлен тому, что нахожу там.
Там ничего нет. Коробка пуста.
ГЛАВА 11
Школа Кристал Фоллз считается большой, так как в ней учится тысяча двести человек, часть из которых приезжает из близлежащих городов — «пришлые», как их называют. Снаружи кирпичное здание кажется довольно старым и старомодным, но внутри все новехонькое, благодаря ремонту, состоявшемуся за год до нашего переезда в Кристал Фоллз. На заднем дворе построен новенький флигель, в котором располагается библиотека, а рядом с ним большое спортивное поле, окруженное беговой дорожкой и ступенчатыми сиденьями.
Школа, напротив которой останавливает машину мама, выглядит так же уныло, как я помню. Большую часть дней мне хотелось оказаться в любом другом месте. И, что вполне предсказуемо, такое отношение ни капли не способствовало моей успеваемости. Первую пару лет мне удавалось как-то выкручиваться, но теперь, когда я старшеклассник, учителя уже не покупаются на мои отмазки. Внезапно родителям сообщили, что я не выкладываюсь по полной. Внезапно я стал еле ползать, ходить по тонкому льду, и прочие метафоры, которые пришли им в голову.
— Не забудь свой ланч, — напоминает мне мама. Она торопится, потому что отец остался дома с Коулом, и обещал не уезжать на работу, пока она не вернется. Мама по-прежнему не желает просить Эдвину об одолжении, поэтому волнуется, получится ли у нее забрать меня из школы после уроков.
— Серьезно, я сам доберусь домой, — снова уговариваю ее я. — Мне будет полезно пройтись.
— Ладно, думаю прогулка и правда пойдет тебе на пользу. Но я не хочу, чтобы ты качался, договорились?
Качался? Поверить в это так же тяжело, как и в то, что я был открытием сезона. Но мама не шутит.
— Обещаю, — заверяю я маму. — Никаких качаний. Да и трапеций тоже.
— Очень смешно. И напомни тренеру Келлеру, что пока тебе нельзя сильно напрягаться. Это предписание врача.
— Хорошо, — согласно отвечаю я. Жаль, что у меня нет записки от врача. Тогда у меня было бы оправдание пойти в библиотеку вместо спортзала. Но мне, что, правда, нужна записка? Не думаю, что кто-то усомнится в моих словах.
На самом деле, недавно я узнал, что мое чудесное выживание стало новостью номер один в стране. Первые несколько дней после происшествия телефон разрывался от звонков из газет и с телевидения. Мои родители отказались давать интервью. Как только я пришел в себя, мир продолжил жить, оставив мальчика, упавшего в водопад позади.
Ага. Мир продолжил жить, все верно. Он так далеко ушел от того, что я считаю реальностью, что я превратился в звезду, взошедшую на небосвод в школе Кристал Фоллз. Я проверил эту информацию в интернете, и нашел в онлайн версии местной газеты снимок годичной давности, на котором изображен я в момент тачдауна, с заголовком: Талантливый второкурсник Кэллум Харрис обеспечил победу в субботней игре против «Соколов Бёрнсайда».
Мне не удалось разглядеть лицо, так как оно было скрыто шлемом. Но мое имя в статье упомянули целых три раза.
Тем не менее, я все равно не могу поверить в это. Черт побери, да я парень, который даже мяч нормально не может бросить. Вчера днем я лично в этом убедился.
Надеясь стабилизировать свое состояние, я решил взять Джесс на прогулку и побросать ей мячик. Я обыскал гараж, надеясь найти какой-нибудь теннисный мячик, но мне удалось найти только старый пожёванный футбольный мяч, который Коул любил бросать ей.
От его броска мяч, казалось, зависал в воздухе на целую вечность. Джесс стремглав срывалась ловить его, лая и оглядываясь через плечо, чтобы отследить цель, когда та наконец приземлится.
У меня так никогда не получалось. Но мне нужно было попробовать бросить что-нибудь. Поэтому я взял футбольный мяч.
Поначалу Джесс неохотно пошла со мной, но вскоре ее увлекло многообразие запахов вдоль дороги и мы двинулись в путь. Не желая столкнуться с мистером Гайзом, я пошел в противоположную от кемпинга сторону, вверх по дороге, к перекрестку, где располагается отель «Старлайт». В это время года в отеле всегда затишье, насколько я помню, а, значит, в нашем распоряжении будет открытая парковка, где мы с Джесс сможем поиграть.
К несчастью, когда мы дошли до перекрестка, выяснилось, что отель «Старлайт» исчез — оказался полностью стерт с лица земли. Походив туда-сюда, мне удалось разглядеть очертания фундамента и разметку парковки рядом с ним. Даже неоновая вывеска, местный ориентир, исчезла — вместе со словами МЕСТ НЕТ, которые в течение полугода обычно горели под ней.
Даже просто стоять там было как-то жутковато. Зато теперь места хватало, чтобы спокойно бросать Джесс мячик, и не бояться при этом разбить окно или сделать вмятину на машине, как бывало раньше. Спустив собаку с поводка, я крепко обхватил мяч, как меня когда-то учил Коул, чтобы кончики пальцев выходили за швы. Затем я швырнул мяч.
— Вперед, девочка! — крикнул я Джесс. — Апорт!
Жалкая картина. Мяч, как обычно, полетел кувырком. Даже Джесс, чье отношение ко мне на прогулке немного потеплело, казалось, устыдилась этого позорного шоу, и апатично потрусила за мячом.
Поэтому я уверен: статья статьей, но вместо волшебного превращения в звезду футбола, я скорее волшебным образом перестал быть таковой.
И сейчас, по пути к школе, я похоже произношу некое заклинание.
Потому что все бегут ко мне, интересуются, как я себя чувствую, и спрашивают каково это упасть в водопад и лежать в коме. Я не останавливаюсь и не отвечаю на вопросы, говорю только, что со мной все в порядке. Но ребята все равно не отстают от меня, задают все новые вопросы и следуют за мной, словно стайка дельфинов.
Мне становится неуютно от всех этих приветствий посредством прикосновения кулака к кулаку или ладонью к ладони, которые мне приходится вытерпеть, пока я иду по коридору к своему шкафчику. С большинством из этих людей я даже толком не знаком. Я замечаю других школьников, помладше, которые разбегаются от меня в стороны, как будто я могу ударить их.