— Закрой пасть, сука! — орет ей Абажур через закрытое окно. И к счастью, этого окрика оказывается достаточно, чтобы Джесс замолчала. Мгновенно. А он стоит у окна, крепко вцепившись в раму, и его трясет от злости.
Я жду и гадаю. Может мне сказать что-то. Что-то умное. Плохая идея. Мне лучше притвориться, что меня здесь нет, что я вообще не существую, и надеяться, что он успокоится.
Вскоре выясняется, что этот мой план был разумен. Я вижу, как его дыхание медленно выравнивается, мышцы расслабляются, пока он в итоге не засовывает пистолет обратно за пояс. Меня накрывает теплой волной облегчения. Довольно глупое и бесполезное ощущение. Потому как все не в порядке, далеко не в порядке, напоминаю я себе, когда две прорези в абажуре разворачиваются в мою сторону, и я вижу сверкающую в них ненависть.
— Да что я сделал-то? — внезапно спрашиваю я, несмотря на все намерения молчать. Мой вопрос вызывает новую вспышку ярости, которая к счастью, довольно быстро стихает, а Абажур начинает рыться в мусоре на кухонном столе, пока не выуживает из него старый желтый блокнот.
Он хватает ручку и начинает что-то писать. Закончив, он вырывает листок и тычет им мне в лицо.
ТЫ КТО?
— Что? — такого я не ожидал. — Меня зовут Кэллум Харрис, — представляюсь я. — Я учусь в старшей школе Кристал Фоллз...
Ответ Абажура не удовлетворяет. Нисколечко. Потому что он замахивается и снова бьет меня по голове. Больно так, что мне кажется, что еще один удар я просто не выдержу — череп просто расколется. Не сомневаюсь в этом.
— Чего ты от меня хочешь? — навзрыд спрашиваю я. — Чего тебе надо?
Абажур не отвечает. Он бежит к кухонному столу, снова что-то пишет, бегом возвращается обратно и трясет у меня перед лицом еще одним сообщением.
НЕЙЛА НАШЛИ?
— Нейла? — неуверенно повторяю я и вздрагиваю, когда Абажур снова замахивается, собираясь ударить меня. Но в итоге он сдерживается. — Ты имеешь в виду Нейла Парсона? — уточняю я. — Нет, его не нашли.
Абажур встает, и несколько раз кивает сам себе, словно получил желаемый ответ. Он снова идет к столу и стоит там какое-то время. Затем царапает очередное сообщение и вырывает листок из блокнота. Подойдя ко мне, держит его так, чтобы я мог прочитать.
ТРАХНЕШЬ АЙВИ И ТЫ ПОКОЙНИК!
Я прекрасно вижу слова, написанные на листке бумаги, но поверить не могу, что читаю их.
— Что? Айви? Нет, послушай....
Но Абажур слушать не желает. Он снова выхватывает из-за пояса пистолет. Всепоглощающий ужас снова охватывает меня — моя фатальная ошибка, что я не дал ему желаемого ответа в кульминационный момент...
Впрочем, он не стреляет. Абажур бьет меня рукоятью пистолета. Если череп у меня и не раскололся надвое, то ощущаю я себя именно так, как если бы он таки треснул. Как минимум несколько секунд, а затем я не ощущаю ничего, так как отключаюсь.
~~~
В себя я прихожу от того, что в ухо мне тычется влажный нос. Джесс. Ее поводок по-прежнему привязан в березке, и она скулит. Она хочет знать, в порядке ли я. Судя по всему — я лежу в куче листьев на грязи — мы здесь одни.
Я пытаюсь сесть. Руки у меня больше не связаны. На бровях запеклась кровь, судя по неприятным покалываниям в глазах, ресницы тоже склеились. Голова болит так, как никогда в жизни не болела. Но времени жалеть себя нет — нужно выбираться отсюда.
Пошатываясь, я встаю, и мне удается отвязать Джесс. Отпустив собаку бежать впереди, я, спотыкаясь, плетусь сзади к выходу из кемпинга. Прохожу мимо трейлера мистера Гайза с темными окнами и пустого места, где обычно стоит его машина, иду вдоль ухабистой дороги, где меня несколько раз выворачивает наизнанку.
И, в конце концов, выбираюсь на шоссе, где понимаю, что, должно быть, выгляжу кошмарно, потому что водители сбрасывают скорость и внимательно разглядывают меня, чтобы затем принять решение на полной скорости помчаться дальше.
Спасибо за помощь, жители Кристал Фоллз.
Спустя, как мне показалось, целую вечность, я наконец-то оказываюсь дома. Открыв входную дверь, я спускаю Джесс с поводка и с трудом поднимаюсь на второй этаж — к счастью мама занята чем-то в прачечной. Я сразу же иду в ванную, чтобы осмотреть раны.
Бросив взгляд в зеркало, убеждаюсь, что самый серьезные повреждения находятся выше линии волос, а значит мне, по крайней мере, легче будет их спрятать. Но я все равно выгляжу жутко. Запустив руку в слипшиеся от крови волосы, я нащупываю довольно глубокие раны.
Может нужно наложить швы? Не знаю. Но кровотечение вроде бы прекратилось. Поэтому решаю, что это не так уж важно.
Хотя раны нужно хорошенько продезенфицировать. И это будет очень-преочень больно.
Я включаю фен, надеясь, что его гул заглушит самые громкие мычания и стоны. Затем роюсь в шкафчике с лекарствами, в поисках чего-то, что помогло бы мне добиться желаемого результата.
Перекись водорода. Вот что мне нужно, и мне везет, потому что там обнаруживается приличный запас.
Отвинтив колпачок бутылки, я опускаюсь на колени на коврик и наклоняюсь над ванной. Делаю глубокий вдох, чтобы подготовиться, и начинаю поливать голову жидкостью.
Поначалу я ощущаю только прохладу, словно засунул голову в ледяную воду. Но когда пенящаяся шипящая жидкость попадает на каждую царапинку и рану, я начинаю ощущать настоящую боль — голова вспыхивает, как факел.
Жуть. Но дороги назад нет. Поэтому я продолжаю поливать голову перекисью.
Боль становится все сильнее и сильнее, и не кричать почти невозможно. Нужно соблюдать тишину, уговариваю я себя. Я должен вести себя тихо.
Кто-то стучится в дверь. Ну, началось...
— Кэл? — перекрикивая гул фена, зовет мама. — Это ты там?
— Да, ма, — отзываюсь я, а глаза печет от того, что в них попала перекись — Минуточку...
— Ты же обувь не снял! — возмущается мама.
— Прости, — извиняюсь я, и напряжение в моем голосе эхом отражается от стальных стенок ванной. Боль достигла непереносимого уровня: меня трясет, и я крепко сцепил зубы, пока меня накрывает одна за другой накрывают волны боли. — Мне очень сильно нужно было наверх, — объясняю я.
Мама говорит что-то еще, но мне не удается понять что — ее голос заглушается гудением фена и адской болью, которую я сейчас испытываю. К счастью для меня, она уходит.
К тому моменту, когда бутылочка пустеет, все дно ванной в крови. Подтолкнув красноватую воду к сливу, я включаю горячую воду и закрываю слив затычкой. Раздеваясь, я наблюдаю, как бутылочка снова наполняется водой, и опускается на дно.
Я залезаю в ванну и ложусь. Раны, оказавшиеся под водой, начинает жечь, но мне становится лучше. Я лежу в горячей воде, даже не потрудившись взять мыло, пока вода не остывает.
Лежа на кровати в полубессознательном состоянии, я пытаюсь разобраться в произошедшем. Лишний спасательный жилет и маньяк с абажуром на голове. Какая между ними может быть связь?
В какой-то момент я вдруг понимаю, что меня зовут ужинать. Бросив взгляд на часы, вижу, что уже начало восьмого. Встав, я разглядываю себя в зеркале шкафа.
Судя потому, что я вижу, перекись не осветлила мои волосы, к счастью для меня. Довольно быстро до меня доходит, что мои покрывшиеся корочкой раны очень даже хорошо видны. И это не только испортит семейный ужин, но и станет причиной разговора, который я сейчас совершенно не хочу начинать.
Поэтому я нахожу в шкафу бейсбольную кепку и, как можно аккуратнее, одеваю ее.
— Кэл! — снова зовет мама. — Ты меня, что, не слышишь? Пора ужинать.
— Иду! — кричу я в ответ.
Когда я спускаюсь, отец с матерью уже сидят за столом и едят.
— Мы уже начали, — с укором сообщает отец. — Все почти остыло.
— Ничего страшного.
— А кепка зачем? — возмущается папа, когда я сажусь.
— Простите. У меня голова жутко грязная.
— Но я думала, что ты принял душ, когда вернулся домой, — обращает внимание на мой промах мама. — Ты что, голову не помыл?