Что означает, что доказательств против меня нет. Иначе шериф не стал бы тянуть все выходные, чтобы допросить меня. Он просто прорабатывает свои догадки. Если вести себя разумно, то все будет в порядке.
— Ты встречался со своей подругой Айви после?
— Нет, кашлянув, признаюсь я. — Она все еще была зла на меня, когда я увидел ее в коридоре недавно. Верно, мистер Фернвуд?
— Ты одалживал у нее машину?
— Ее машину? — переспросил я, добавив немного удивления в голос, но при этом постарался не звучать чересчур изумленным. — Конечно же, нет.
Мне начинает казаться, что я в совершенстве освоил деликатное искусство лжи. Может мне стоит дать мастер класс всем глупым ребятишкам и заработать еще шесть сотен баксов?
Но даже гуру лжи был бы сбит с ног следующим вопросом:
— Сынок, у тебя есть оружие?
По спине пробегает холодок, когда я вспоминаю о пропавшем из коробки из-под обуви пистолете 45 калибра. В такие моменты подозреваемый в шоу по телевизору просит предоставить ему адвоката. У меня даже наличные есть, чтобы оплатить услуги хорошего адвоката. Но в глазах остальных эти люди выглядят виноватыми, а я должен избежать этой участи.
— Оружие? Нет, конечно, — ответил я. И это правда, потому что у меня больше нет оружия. Но мышцы на лице все же едва заметно подрагивают. — А что? Кого-то подстрелили или что?
— Нет, насколько я знаю, — отвечает шериф. — Но я хорошо знаю, какие следы остаются, если человека избить, скажем, пистолетом. И у меня есть три парня, лица которых сплошь покрыты такими отметками.
Даже на лице директора отражается ужас. А моя рука автоматически взлетает к ранам, скрывающимся под волосами, но я моментально одергиваю себя.
К счастью, шериф не замечает этого движения.
— К тому же я уверен, что пистолет может гарантировать преимущество в драке трое против одного, где трое — группа дюжих парней, — добавляет шериф. — Даже стрелять не понадобится, чтобы победить их. Просто наведи на них пистолет и поставь на колени. А затем можно избивать их пока они не обделаются.
— Что ж, у меня-то оружия нет, — говорю я ему. — И я точно никого не избивал.
— Конечно, нет, — соглашается шериф. — Такой хлюпик, как ты? Но дабы убедиться, не будешь ли так любезен показать мне свои руки?
Я пожимаю плечами и вытягиваю руки вперед. Шериф наклоняется ко мне, хватает мою руку, и изучает костяшки и ладони, на которых нет ни единого признака, что я принимал участие в драке. Тем не менее, я чувствую, как мои руки, зажатые в его, дрожат.
— Ладно, — в итоге подытоживает шериф, отпустив меня. — Раз уж ты здесь, давай еще разок поговорим о Нейле Парсоне, — говорит шериф. — Ничего не хочешь рассказать?
— Я же уже говорил вам, — отвечаю я. — Я не общаюсь с Нейлом.
— Ты все еще настаиваешь на этом? — уточняет шериф.
— Да.
— Хорошо. Тогда объясни вот это.
Директор Фернвуд выглядит таким же озадаченным, как и я, когда шериф вытаскивает цветной снимок и вручает его мне. Это фотография — стоп-кадр с видео, если быть точным. Фото очень размыто и тротуар напоминает снежный сугроб, но тем не менее на фото я бесспорно вижу себя. А рядом со мной идет Нейл Парсон — тут ошибки тоже быть не может. Ссутулившись, он словно идет на цыпочках, его ноги кажутся излишне тощими на фоне дутой голубой куртки. Все над ней вечно потешались. Ярко-голубой. Его все так и называли, насколько я помню. Даже я его так называл.
— Это снимок камеры безопасности возле банка на Мейн-стрит, — сообщает шериф. — Ничего не припоминаешь?
— Нет, — отвечаю я, пожав плечами. Возвращая ему фото, я замечаю, что руки у меня все еще дрожат. — Когда был сделан этот снимок?
— А это самое интересное — снимок сделан в тот день, когда Нейл пропал. И в тот же день, когда ты, так сказать, окунулся в водопад.
Эта новость ставит меня в тупик. Хотелось бы мне помнить хоть что-нибудь — что угодно — об этих выпавших из памяти часах и том дне, когда все так изменилось. Но пока в памяти о том дне — белое пятно. Не помню ничего кроме холодного влажного вечера и раскачивающегося моста. Помню, как ко мне бежит какая-то тень и жуткое пугающее чувство, когда мои пальцы разжались...
— Послушайте, Нейл мне не друг!
— А кто говорит что-то о дружбе? — реагирует шериф, прищурив глаза. — Я просто хочу знать, почему ты прогуливался по городу с этим парнем.
— Я не прогуливался!
— Послушай, сынок, — увещевает шериф, — Рано или поздно, Нейл всплывет на поверхность, — продолжает он. — И когда я говорю на поверхность, ты понимаешь, на что я намекаю?
Перед глазами вспыхивает образ Датча, всплывшего из-под воды перед той парочкой. А затем я подумал о той голубой штучке, которую видел в воде возле водопадов. Ярко-голубой. Меня чуть не стошнило в металлическую корзинку для мусора, стоящую в кабине директора Фернвуда.
Шериф продолжает давить.
— А когда это случится, тебя ждут вселенские неприятности, — заверяет меня он. — Поэтому, почему бы тебе не сознаться сейчас? Просто расскажи мне, как все было. Ты несовершеннолетний, это облегчит наказание. Будешь молчать, и власти будут судить тебя как взрослого. Тогда ты еще пожалеешь, что не воспользовался моей помощью, когда я тебе ее предлагал.
Желудок скручивает. Достаточно я наслушался.
— Я вам все рассказал! — ору я, вскочив со стула. Директор вздрагивает, как будто я собираюсь ударить его, а вот шериф даже глазом не моргнул. — Еще раз вам повторяю, я ничего не знаю про Нейла!
— Спокойнее, Кэл! — велит Фернвуд. — Сядь.
Я не обращаю на него никакого внимания.
— Что вы хотите сказать, шериф? Что я убил Нейла и сбросил его в водопад?
Шериф не отвечает, вместо этого он бросает на меня взгляд, словно разбирает меня на части и затем заново собирает. И расплывается в слабой желтозубой улыбке.
Я запрещаю себе говорить еще что-либо вслух. Мне нужно держать себя в руках, иначе я сделаю или скажу что-нибудь, о чем сильно пожалею. И тогда меня выведут отсюда в наручниках, чего, собственно говоря, и добивается шериф.
Я думаю о фотографии, где мы с Нейлом перед банком. Это просто случайное видео, убеждаю я себя — это нельзя считать серьезным доказательством. Мы даже не смотрим друг на друга; может мы просто проходили друг мимо друга по улице.
Я ничего не сделал, уверен в этом. Я едва знал Нейла, и у меня не было причин вредить ему.
Разве только называть его за глаза «ярко-голубой».
— Последний шанс, — предупреждает шериф.
Я дико напуган, но сказать мне ему нечего. Я разворачиваюсь к другому мужчине, находящемуся в кабинете, который тоже пребывает в шоке.
— Директор Фернвуд, могу я вернуться в класс? Я итак отстал с учебой из-за всего, что со мной приключилось. И опоздание мне ничем не поможет.
Директор бросает взгляд на шерифа. Слуга закона пару секунд жует кончик ручки, затем кивает. Он выглядит разочарованным, как рыбак, который вынужден отпустить в воду крупный улов из-за того, что сейчас не сезон.
— Ладно, Харрис, — говорит Фернвуд. — Можешь идти.
Распахнув дверь, ухожу. Не оглядываясь. По пустому коридору иду к своему шкафчику, затем направляюсь на первый урок. Физика — предмет, на котором я наверняка завалюсь, и не важно, падал я в водопад или нет.
Дверь в кабинет уже закрыта. Когда я вхожу, весь класс поворачивается посмотреть на меня. У меня же нет записки, внезапно понимаю я, но учитель и не просит ее у меня. Он просто ждет, пока я сяду.
Когда я сажусь, все резко отводят глаза. В ряду перед собой я замечаю Уиллоу. Интересно, что она думает сегодня обо всем, что я рассказал ей вчера вечером. Сложно представить себе. Считает ли она меня сумасшедшим? Каким-нибудь помешанным маньяком?
Не знаю. Она не оглядывается.