«Родриго, наверное, уже тоже вылетел, что ему там делать,… неужели он все так грамотно провернул? — размышляла молодая вдова, глядя на симпатичного диктора, зачитывавшего следующую по очереди новость, — наши полицейские будут проверять это дело намного внимательнее. А ведь верно, что могут все списать на несчастный случай… блин, где мои сигареты…?»
Вероника быстрым шагом вернулась в гостиную и, разыскав початую пачку сигарет, нервно закурила и подошла к окну. Она глядела вниз на людей, гулявших по тротуару перед ее домом, о чем-то напряженно думая и выпуская клубки серого дыма.
Минут через десять за ее спиной запищал стационарный телефон, отвлекая ее от тяжелых мыслей.
— А сейчас кому вздумалось звонить, черт бы их всех побрал! — прошипела сквозь зубы молодая женщина и подошла к телефону.
— Алло?
— Добрый день, простите, это госпожа Вероника Калано?
— А кто говорит? — холодно ответила супруга бизнесмена.
— Я корреспондент газеты «Пульс Столицы». Примите, пожалуйста, мои самые искренние соболезнования…
— Что вы хотите?
— Вы можете прокомментировать сообщение о том, что Оксана Петренко была на яхте вашего мужа? — невозмутимым голосом спросил сотрудник желтой газеты.
— Как вы смеете?! — гневно крикнула молодая женщина, взбешенная наглостью корреспондента, — вы понимаете, каково мне сейчас?! Оставьте меня в покое! Никаких комментариев!
Вероника бросила трубку, выдернула кабель телефона из розетки и присела на кресло. Она сгорбилась, закрыла лицо ладонями и спонтанно зарыдала, давая волю внезапно нахлынувшим чувствам. Не было, однако, в этом потоке чувств даже намека на жалость к убитому мужу, было лишь вырвавшееся наружу напряжение, неспособное больше сжиматься в теле, и желание, чтобы сегодня больше никто не напоминал ей о Мидасе Калано.
Наконец успокоившись, протерев глаза и закурив вторую сигарету, молодая вдова стала вспоминать распорядок сегодняшнего дня.
«Блин, мне же в час нужно в салон. Если я пойду на массаж, это будет нехорошо выглядеть со стороны, — сообразила Вероника. — Мол, у нее муж погиб, а она, как ни в чем не бывало, ходит на всякие процедуры и живет в свое удовольствие. Я ведь должна тосковать. Лучше уж все-таки позвонить и отменить запись, так правильнее будет.… Эх, Мидас, Мидас, зачем тебе нужно было с этой лахудрой связываться, ничего бы не было сейчас…»
Вдруг снова затрещал и засветился мобильный телефон — Веронике звонила еще одна подруга, узнавшая из интернета печальное известие.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПОСЛЕДСТВИЯ
17
Родриго проснулся в половине одиннадцатого утра и, открыв глаза, потянулся к планшету, чтобы узнать последние новости. Вся Имагинера уже знала, что погиб Мидас Калано.
«Пока пишут, что это несчастный случай, хорошо,… — просматривая содержание статей, хмыкнул молодой мужчина, — значит, меня никто не увидел. Очень хорошо… его телка, следовательно, не видела, как он ушел на дно. Наши мусора будут проверять обстоятельства его гибели? Посмотрим, чего они накопают. Я вроде следов не оставил… эх, хотелось бы посмотреть на лицо Вероники в момент, когда она об этом узнала…»
Убийца, вычитав необходимую ему информацию, отложил планшет в сторону, вскочил с постели и пошел в ванную. Освежившись и подрисовав крупную родинку на щеке в последний раз, он вернулся в гостиную, надел водолазные перчатки, подобрал полотенце для рук и флакон с жидкостью для чистки стекол, купленное на одной из местных заправок, и стал ходить по комнатам и протирать предметы, до которых он прикасался. Таким причудливым образом Родриго хотел подстраховаться и замести следы своего пребывания в сером бунгало, точнее — отпечатки пальцев, оставленные на ручках дверей, окон, кранах и других местах. Он догадывался, что рано или поздно, если смерть бизнесмена из несчастного случая превратится в умышленное убийство, его вычислят и станут искать его отпечатки, хотя они все равно бы смешались потом со следами горничной и будущих постояльцев.