Изучив экспертизу до конца, Муус стал отрабатывать каждую из версий. После того, как он получил пароли доступа к электронной почте и социальным сетям Калано, (разумеется, с разрешения суда) а также детализацию звонков с его сотового телефона, следователь стал читать интернет переписку погибшего и составлять список людей, с которыми он общался по телефону. Он, в первую очередь, пытался понять, были ли у Мидаса сколько-нибудь серьезные противоречия с партнерами по бизнесу или женой, которые могли бы подвигнуть их на крайние меры.
Были просмотрены сотни сообщений, но намеков на угрозы или косвенных улик не обнаружилось, так что причастность конкурентов, в том числе Михаэля Остента, пока ничем не подтверждалась. Крупных долгов у господина Калано не имелось, дела его шли гладко и с представителями криминала он не пересекался. Следователь собирался и дополнительно поговорить с сотрудниками предприятий Мидаса и его партнерами, чтобы окончательно отбросить эту версию.
Впрочем, электронная переписка пролила свет на взаимоотношения бизнесмена с его любовницей и женой, что тоже было не лишним, и помогла Теодору Муусу понять, как они развивались в последние месяцы. Было очевидно, что Калано принял твердое решение развестись со своей супругой и собирался жениться на Оксане Петренко, выжидая лишь подходящий момент для этого. Также становилось ясно, что супруги постоянно ссорились, главным образом из-за молодой любовницы, и приобретали эти ссоры все более острый характер.
Выяснялось, что у Вероники Калано, в девичестве Бланш, тоже есть внебрачная связь — Мидас знал, что в ответ ему тоже изменяют — с «каким-то молодым безмозглым стриптизером, который сел ей на шею», как его описывал в одной из личных переписок сам бизнесмен. При этом погибший явно не сокрушался и, судя по его же репликам, не испытывал особой ревности и относился к происходящему и к самому стриптизеру довольно пренебрежительно, беспокоясь только о том, что напишут в газетах.
«Мотив, вроде, у нее есть, — размышлял Муус, читая распечатки, — судя по всему, она не пыталась его шантажировать или открыто угрожать. Он об этом наверняка бы написал любовнице,… слишком не похоже это на несчастный случай, не мог же этот синяк появиться естественным образом, да и как он так мог утонуть, раз океан был спокойным, и не было сильного течения. А этот стриптизер кто? Надо и его проверить на вшивость…»
Следователь прокашлялся, отложил бумаги и залез в интернет, чтобы проверить, нет ли в желтых газетах упоминаний о Веронике Калано и ее любовнике. На первом же попавшемся сайте Муус обнаружил короткую статью, опубликованную прямо в день похорон Мидаса, смачно рассказывавшую о тайной любовной связи его жены. К ней прилагалась нечеткая фотография, на которой были хорошо различимы Вероника и ее крепко сложенный молодой кавалер, сидевшие за столиком в одном из столичных кафе. В описании под снимком указывалось, что это двадцатипятилетний стриптизер по имени Родриго Лимнер, и что встречаются любовники с начала нынешнего года.
«Так-с, посмотрим, господин Лимнер, что вы за стриптизер эдакий,… — хмыкнул Теодор и стал перебирать в базе данных в служебном компьютере картотеку с именами и адресами имагинерских граждан, — надо бы мне и с вами пообщаться, кругозор, так сказать, расширить…»
— Вот мы и приехали, прошу вас, мадам, — глядя на открывающуюся дверь лифта, сказал Михаэль Остент и пропустил вперед Веронику.
Пара прошла через короткий коридор, ведущий к ресторану на крыше высокого небоскреба на одной из центральных улиц Калиопы, возведенного недавно на месте снесенной гостиницы, и вышла на террасу, подсвечиваемую желтоватыми лампами, стилизованными под старые уличные фонари, с которой открывалась великолепная панорама на вечернюю столицу.
— Начнем с маленького сюрприза, Вероника, пожалуйста! — Михаэль подскочил к одному из столиков, подхватил заготовленный специально для него букет цветов и вручил его своей спутнице, одетой в эффектное черное платье.
— Какой же ты галантный, Михаэль, спасибо за сюрприз, — улыбнулась молодая женщина и вдохнула аромат свежих цветов.
— Пустяки! Давай-ка я сначала тебя усажу за стол, прошу…. Я в этом ресторане впервые, его недавно открыли. Друзья говорят, что тут неплохо.
— Да, обстановка приличная, и весь город как на ладони. Романтика.