Зазвонил и завибрировал мобильный телефон, лежавший на столике в гостиной Вероники. Молодая женщина, убиравшаяся в этот момент в комнате, отключила со вздохом пылесос и подошла к стеклянному столику. На экране мобильника высветился номер следователя, что насторожило Веронику, она, немного поколебавшись, взяла аппарат в руки и нехотя нажала на зеленую клавишу.
— Да, слушаю.
— Здравствуйте, Вероника, это следователь Муус. У меня возникло несколько новых вопросов к вам, вы мне не уделите пару минут?
— Ну,… хорошо, давайте, я вам отвечу, — понуро ответила женщина.
— Спасибо. Вы можете вспомнить, где вы находились двадцать третьего июля с часу до четырех дня?
— Ой, я так точно, конкретный день, не могу вспомнить. Я только помню, что в этот период не выезжала из столицы.
— Я вас сориентирую, — спокойно сказал следователь, — двадцать второго Родриго Лимнер в последний раз позвонил вам на мобильный телефон, а двадцать третьего июля он пропал на две недели.
— Ну,… — задумалась Вероника, лихорадочно соображая, что ответить Муусу, — в это время дня я, по-моему, была у себя в квартире.
— То есть, с часу до четырех дня вы говорите, что не выходили из квартиры?
— По-моему, я выходила позже. Я точно не помню.
— Дело в том, что я посмотрел записи камеры видеонаблюдения, установленной в вашем подъезде, — следователь нарочно выдержал короткую паузу перед следующей фразой. — Двадцать третьего вы вышли из дома в тринадцать пятнадцать и вернулись в семнадцать сорок шесть. Меня интересует именно этот промежуток времени.
— Ну,… ничего отрицать я, конечно, не буду, просто мне трудно сразу вспомнить, что и когда было, — сохраняя самообладание и стараясь не менять тембр голоса, чтобы не выдать свою легкую нервозность, оправдалась вдова.
— А вы можете вспомнить, куда вы отправились в тринадцать пятнадцать?
— Мне нужно немного подумать,… я отправилась по магазинам, по-моему, зашла сначала в «Каприз»… это бутик такой.
— Можете мне адрес этого бутика назвать, Вероника?
— Улица, если не ошибаюсь, называется «Мартенсон», напротив него есть частная клиника.
— А, да, я понял, где это. А вы не можете вспомнить, как долго находились там? Десять минут, полчаса, час, может, больше?
— Не больше часа думаю, но точно сказать затрудняюсь. Могу и ошибаться.
— А с четырнадцати тридцати до пятнадцати тридцати вы не помните, где были?
— После этого, если мне не изменяет память, я поехала в мебельный магазин, но точного времени назвать не смогу. Он находится в начале промышленной зоны, со стороны центра, на проспекте Кюри, номера улицы не знаю.
— Так, мебельный магазин на проспекте Кюри, ясно… — записал в свой блокнот следователь, — значит, подтверждаете, что двадцать третьего июля вы не встречались с Родриго Лимнером и не созванивались с ним, да?
— Подтверждаю, господин следователь.
— Хорошо, Вероника. В ближайшее время я вас, вероятно, вызову в управление и попрошу ответить на мои вопросы в письменном виде. Вы не планируете какие-либо дальние поездки на сентябрь?
— Пока ничего не планирую, господин Муус. Буду в Имагинере.
— Хорошо, Вероника. А если вам все-таки придется куда-то поехать, вам будет удобно меня заранее предупредить? Чтобы и я мог свои дела распределить.
— Да, я вас предупрежу, меня это не затруднит.
— Спасибо, что ответили на мои вопросы, госпожа Калано, вы мне очень помогли. До свидания.
Вероника сухо попрощалась с офицером, положила телефон обратно на столик и опустилась на диван. Взгляд ее был полон напряжения, которое она подавляла в себе на протяжении всего разговора, лицо ее покрылось легким румянцем, на влажном лбу проступила набухшая вена. Догадывалась вдова, почему следователь расспрашивал ее именно о том июльском дне, в котором Родриго поехал на острова, и о временном отрезке, в котором молодой мужчина, с ее помощью, изменил свой внешний облик и добрался до автобусной остановки.
«Сначала ничего не помнила, а потом сразу все вспомнила, когда я ей освежил память, — подумал Муус, поглаживая подбородок, — камеру-то не обманешь.… Улица Мартенсон, значит? От нее до сквера примерно пятьсот-шестьсот метров, хотя она вряд ли там действительно была. Ничего, проверим. Эх, хорошо этот ее любовник придумал с видеокамерами, выходит, готовился заранее, нашел слепые точки. Наверняка он ее и проинструктировал, как отвечать. Где же он мог научиться этим штучкам? В кино видел что ли? Сценарии для фильмов лучше бы сочинял, всем бы было лучше…»