«Значит, полицейские поняли, куда и зачем я ездила, — кусая губы, рассуждала молодая женщина, — но о сквере он не сказал ни слова. Может, там действительно нет видеокамер, и он не может доказать, что я виделась с Родриго. Если бы он знал, что мы встретились именно там, то он бы задал мне наводящий вопрос и прижал бы меня, как с записями из подъезда,… но ничего ведь не спросил. Так,… я ему сказала, что ездила в бутик, а потом в магазин. Он это, само собой, проверит и поймет, что я была только в магазине, да и то позже, чем сказала. Буду настаивать, что не помню. Что еще остается? Родриго я не буду сейчас звонить, подожду, пока он сам меня наберет. Думал, что все так легко сойдет ему с рук? Да и я сама дура, раз пошла у него на поводу. Только новых неприятностей мне сейчас не хватало…»
Опасения Вероники были отнюдь не напрасны. Следователь Муус работал на совесть, с привычным для него усердием, и за прошедшую неделю успел получить все необходимые видеозаписи и просмотреть их, почти полностью восстановив маршрут, по которому днем двадцать третьего июля двигался Родриго Лимнер. Почти полностью, так как одно место — улица под названием «Луговая», на которой располагались сквер с детской площадкой и ветхое кирпичное здание — не попадало в объектив ни одной камеры, а именно там разыгрались самые интересные события.
Офицер, конечно, понимал, что Лимнер ни в какой поезд не садился и не уезжал на курорт, несмотря на то, что охранные камеры в зале ожидания вокзала и на перроне запечатлели молодого мужчину, внешне очень похожего на Родриго. Дело, однако, было в том, что неизвестный, севший в поезд, казался немного ниже подозреваемого. Администраторы гостиницы в Удоли, когда следователь попросил их описать внешность их молодого постояльца, обрисовали человека ростом с самого Мууса, который был почти на полголовы ниже любовника Вероники Калано. Эти две детали навели Теодора на оригинальную мысль, что Родриго мог найти двойника, дабы сочинить себе алиби.
Пытливый следователь пересмотрел и видеозаписи из терминала аэропорта, пытаясь вычислить среди пассажиров авиарейса, отправившегося на Азорские острова, господина Лимнера, то есть, несуществующего Мартина Ховаца. Высокого мужчину в белой бейсболке, черной футболке и джинсах (именно так был одет подозреваемый в тот день), он не разглядел, но зато приметил рослого мужчину в темных очках, бежевой панаме, красно-белой рубашке в клетку и белых бермудах, чей силуэт, походка и багаж были идентичны внешним приметам Лимнера.
Тем не менее, все пока строилось лишь на догадках и заявлять, что конспирация любовника Вероники раскрыта, было рано. Чем дальше продвигалось расследование Мууса, тем больше он удивлялся изобретательности стриптизера, который, казалось бы, имея в виду его возраст и профессию, — если ее можно было так назвать, — не был способен составить столь многоступенчатую схему и успешно претворить ее в реальность. Однако обсыпать его похвалами следователь и не думал — преступлениям, пусть даже самым филигранным и незаурядным, Муус однозначно не восхищался и не испытывал к злоумышленникам, с которыми он пересекался каждый день, никакого уважения.
После телефонного диалога с вдовой бизнесмена Теодор — разговор еще больше убедил его в том, что Вероника помогла своему любовнику и в день вылета — пролистал записную книжку, продумывая свою дальнейшую тактику, и занялся составлением письменного обращения, адресованного его португальским коллегам. В нем офицер указывал даты прилета и вылета Мартина Ховаца, в какой гостинице он проживал, где брал напрокат автомобиль (в обоих случаях он расплатился при помощи дебетовой карточки), и специально просил португальцев проверить, не проходил ли гражданин Имагинеры курсы ныряльщика в дайвинг-центрах Зеленого острова.
Составив и распечатав документ, Муус отправился в прокуратуру. Данная бумага должна была быть переправлена в Лиссабон через имагинерское звено Интерпола, но насколько ответственно португальские правоохранительные органы отнесутся к его письму, Теодор мог только гадать, однако нажать на них все равно было необходимо — если подозреваемый и оставил после себя следы, то искать их следовало именно на острове Сау Мигель.
25
— Здравствуй, моя самая драгоценная и самая несравненная Вероника! — в трубке зазвучал радостный голос Родриго, — я сейчас как раз еду в твою сторону. Могу к тебе подняться, если метлой не выгонишь.