— У тебя новая тетушка появилась? — вдова неожиданно сменила тему разговора и оглядела своего любовника с головы до ног.
— И как ты угадала? — ухмыльнулся конспиратор.
— Приоделся без повода, сбрил щетину, чего давно не делал, какими-то чужими духами от тебя разит. Да и по глазам видно, давно я тебя изучила…
— Эх, если бы этот мусор был таким же наблюдательным, как ты, мы бы с тобой давно уже сидели в изоляторе, — засмеялся Родриго. — Дополнительный заработок мне сейчас очень пригодится, вот и тружусь… на постельном фронте. Хочу тюнинг сделать, поставить крутые алюминиевые диски и новую резину. Я уже и комплект в интернете присмотрел…
— Куда ты их хочешь поставить-то?
— Как куда? На машину мой…, то есть, твою. Пора уже ее переобуть.
— Ну, трудись. Только машину мою не испохабь.
— Станет еще лучше, чем прежде, детка, полетит, как самолет.
— Как самолет, говорит.… Смотри у меня — если разобьешь ее, купишь мне новую, — полушутливым тоном пробормотала Вероника, — да вот только не знаю, осилишь ли. Знаешь, сколько тебе придется потрудиться на постельном фронте, чтобы на машину заработать?
— Мне, главное, найти корову, большую и жирную, — ощерился Родриго, — тогда я ее так надою, что нам обоим по машине достанется.
— Мечтать не вредно, фантазер ты наш.
— А ты чего? Совсем, что ли, не ревнуешь? Хоть бы сделала вид.
— Чего ж ревновать-то? Обслуживай тетушек, раз тебе это так нужно, — вздохнула молодая вдова, — хоть из моего кармана деньги не таскаешь, и то хорошо. Если хочешь, могу устроить сцену ревности и указать тебе на дверь. Но ты сам не хочешь оставить меня в покое. Пристал, как банный лист. Не отодрать…
— Ой, ой, так прямо и не отодрать. Если бы меня только деньги интересовали, я б давно тебя бросил и пошел бы дальше. Мне есть, кого на бабки разводить, твои-то сокровища я не трону.
— Деньги его не интересуют, как же! Что ж тебя тогда интересует? Неужели чистая и бескорыстная любовь? Ты разве в этом что-то понимаешь?
— А ты слова корысть и совесть понимаешь? — прорычал молодой мужчина, — у тебя был выбор, он сейчас был бы жив и здоров, но нет — почуяла выгоду и подписала ему приговор. Это разве не корысть? А слово совесть знаешь, что значит? Я специально в словаре в интернете посмотрел, чтобы тебе объяснить.
— Неужели книжку почитал? Ай, молодец, не ожидала! Конечно, тебе надо было в интернет заглянуть. У тебя-то у самого совести нет, вот и не знаешь, что это за штука, — огрызнулась Вероника и оскалила зубы.
— Это чувство моральной ответственности за свое поведение…
— Ой, ой, как ты это сумел выговорить, удивляюсь…
— А вот так! Видать, ни у меня бедного нет морали, ни у тебя. Я и не претендую, что у меня есть хоть сколько-то морали. Но одним, лапонька, мы очень-очень сильно отличаемся друг от друга.
— И чем же это? — фыркнула Вероника и нахмурила брови в ожидании ответа.
— Ты подлая трусиха — вот разница. Мы по людским меркам оба злодеи, но тебя б стали еще и презирать за твое коварство. Никто бы тебе больше не подал руки, в твою сторону даже бы перестали смотреть. Одно дело, когда бьешь прямо в лицо, как я, а другое дело — коварно, исподтишка, как ты. От этого не отмоешь…
Довести свою проникновенную мысль до конца Родриго не успел, так как в то же мгновение получил звучную пощечину.
— Ну вот — я тоже умею прямо в лицо бить, — остановившись посреди каменной дорожки, глядя брезгливо на собеседника, спокойным, но жестким голосом ответила молодая женщина, — это тебе за «подлую трусиху».
— Ты коготки не показывай, а то я их быстренько обломаю, — обхватив пятерней тонкую шею Вероники и грубо притянув ее к себе, прошипел убийца, — ты только со мной такая смелая, а дядюшек-то слушаешься. Ну, это понятно — в колодец, из которого пьешь, плевать глупо.
— Как ко мне относятся, так и я себя веду! Отпусти, больно!
— Не думай, что твой бизнесмен будет с тобой еще долго возиться — надоешь ему, он тебя моментально поменяет на новую куклу. Знаешь, сколько их ходит — кукол этих? Все такие молодые, с длинными ногами, с маленькими попками…. Выбор богатый.
— Отпусти же! — вскрикнула Вероника, пытаясь отцепить от покрасневшей шеи крепкую мужскую руку.
Вдруг между деревьями послышалось собачье сопенье, и из зарослей выскочил большой кудрявый пудель. Это отвлекло конспиратора от перебранки с любовницей, и он разжал пальцы, что позволило ей, наконец, освободиться из плена. Черная собака присела на задние лапы посреди дорожки и, затихнув, уставилась на Родриго.