— Я-то встречаюсь с ними по совсем конкретной причине, из чисто финансовой необходимости, а вот зачем ты встречаешься с Остентом, мне пока не очень понятно.
— Я пойду что-нибудь выпью, — Вероника развернулась и зашагала к двери, не глядя на Родриго.
— Так ты скажи, для чего ты с ним встречаешься, лапонька.
— Пока пью, попробую придумать ответ, — проворчала вдова и вышла в темный коридор.
— Какао мне не сделаешь?
— Нет.
— Чего?
— Встань и сделай себе сам!
— Сучка ты…
— Чего ты сказал?!
— Я говорю, какая ты заботливая!
— Пойди, поищи себе более заботливую любовницу! — донеслось из кухни.
— А вы все одного поля ягода, Вероника!
— Поезжай тогда к бабушке в деревню, раз тебе не нравится. Она и молочка парного тебе нальет и блинов напечет!
— Ты сама за бабушку сойдешь, с твоими-то двадцатью семью годами…
— Чего ты там опять сказал?!
— Ничего, лапонька!
— Почему ты сюда свернул? — удивилась Вероника, сидевшая справа от водителя, заметив, что красный ауди понесся совсем не по той улице, по которой он должен был ехать, — надо было у музея завернуть, а тебя куда понесло? Дорогу забыл что ли?
— Нет, лапонька, дорогу помню отлично, — спокойно ответил Родриго, поглядывая в зеркала заднего вида, — просто мне на хвост подсела какая-то подозрительная тачка. Я ее приметил, когда к твоему дому подъезжал. Не знаю только, кому вздумалось меня пасти — операм или журналистам.
Молодой мужчина был почти полностью уверен, что за ним следуют сотрудники полиции, связывая это обстоятельство с вчерашним вызовом в управление для снятия отпечатков пальцев. Подозреваемого этот ход следователя не испугал, так как он был уверен, что нигде в бунгало у озера Фурнаш не осталось его следов или же, по крайней мере, они должны были смешаться с отпечатками других постояльцев и горничных. Тем не менее, Родриго предпочел не осведомлять об этом Веронику, которая и так была не в слишком радужном настроении.
— Где она? — молодая женщина повернулась назад и стала крутить головой.
— Темно-синий седан, вон, прямо за тем такси.
— И что будешь делать с ним?
— Сейчас я от него отделаюсь, держись.
Красный автомобиль достиг конца тенистого переулка, вдруг резко ускорился, просвистев шинами и судорожно качнувшись, вписался в правый поворот и, превышая скорость, понесся между старыми кирпичными домами. Перед следующим поворотом Родриго сбавил скорость, вывернул руль и, проехав через проходную арку, спрятался в небольшом безлюдном дворе, в нише между мусорными баками и бесхозным желтым экскаватором.
— Вот как делается в кино, — ухмыльнулся убийца, оглядываясь по сторонам.
— Сколько будем здесь сидеть?
— Минут пять и поедем.
— Только погони мне не хватало, — пробормотала Вероника и покачала головой.
— А ты не забыла, какой сегодня день?
— Какой день? Вторник, восемнадцатое, — удивилась молодая женщина, — а что?
— Эх, ты, — укорительно покачал головой конспиратор, — должна же ты помнить, когда похоронили твоего мужа. Сегодня сороковой день!
— Ой, да! Остент же говорил, что перед отлетом заедет на кладбище, — вспомнила вдова, и тут же ее лицо перекосило ошеломленной гримасой, — ты что?! Дни считал что ли?! Зачем тебе это надо?
— Эх, Вероника, Вероника, — издевательски зацокал языком Родриго, — позор! Это ты должна помнить подобные вещи, а не я! Разве опечаленная вдова так себя должна вести? Куда такое годится! Стыдно!
— Если не заткнешься, поедешь обедать один, понял?! — прошипела молодая женщина, — ты опять чего-то задумал, да? Чего тебе от меня надо?!
— Поедем не в ресторан, а на кладбище, — не обращая внимания на негодование своей любовницы, спокойно ответил убийца и оглянулся по сторонам.
— А зачем тебе это надо, я не понимаю?!
— У тебя траур, ты скорбишь и сейчас должна находиться на кладбище, стоять у могилы своего мужа, плакать. Сама ведь говоришь, что желтая пресса тебя обвиняет в гибели Мидаса. Докажи им, что это не так.
— Я не одета для кладбища, — неуверенно пролепетала вдова, покосившись на свою алую блузку с глубоким декольте.
— Да нормально ты одета, не полошись. Пиджак и брючки у тебя черные, так что все в порядке. Поехали.
— А ты сам-то, что будешь делать?
— Я тебя в машине подожду.