— Хорошо, хозяйка! Ваш слуга сейчас выполнит приказание!
— Родриго, ты не вольничай, а то у меня под рукой кожаный ремень! Им я могу любого шалунишку превратить в послушную овечку! Всего за пять минут! Спроси моего сына! — пригрозила Диана и захохотала.
— Я буду жаловаться в органы опеки! Пусть мне найдут другую мамочку, которая не дерется! — отшутился любовник Вероники.
— Бьет, значит, любит! — снова послышался раскатистый женский смех.
— Это про мужчин так говорят.
— Хочешь меня отшлепать? Ну, давай, я еще раздета.
— Мы ведь в бассейн собираемся. Люди увидят, какие я тебе печати понаставил.
— Пусть видят, как ты меня любишь!
— Мы живем в слишком ханжеском обществе, Диана, люди нас не поймут и сразу засудят. Может, выберем что-нибудь классическое? Как насчет доброго старого букета роз?
— Хочу ведро роз! Нет, целый бассейн роз!
«…А я-то наивно полагал, что ближе к климаксу они угомоняются. Видимо, эта кобылка, наоборот, еще только берет разбег, — подумал про себя конспиратор и, покачав головой, пошел обуваться».
33
— Муки заедет за мной в семь тридцать, имей в виду, Родриго, — повесив вешалку с черным платьем на ручку шкафчика, приказным тоном заявила Вероника и, не глядя на собеседника, развернулась и пошла в спальню за остальной одеждой.
— А? Кто заедет? — рассеяно спросил Родриго, лежавший на диване с ноутбуком на животе.
— Как кто?! Остент! Плохо соображаешь что ли? — грянуло из коридора.
— Ты сказала, что заедет какой-то Муки, вот я и подумал, что у тебя завелся новый любовник, — бросил ехидную фразу любовник, — это ты ему придумала такую кличку?
— Он сам себе ее придумал, — возвратившись в гостиную с двумя коробками из-под обуви, проворчала вдова. — Я тебе сказала: в семь тебя уже не должно здесь быть!
— До семи еще полтора часа, лапонька. Не спеши меня выгонять, — безразличным тоном изрек Родриго, — я хочу сначала посмотреть, как на тебе стоит это платье.
— Это платье не новое, ты меня в нем уже видел! — досадливо ответила молодая женщина и швырнула на пол крышку одной из картонных коробок.
— Блин, я же по тебе так соскучился, Вероника! Мы ведь почти целую неделю не виделись. Ты скоро, наверное, забудешь, как я выгляжу.
— Ой, я бы рада была твою физиономию забыть, да не выйдет! — хмыкнула вдова и сняла крышку второй коробки, тоже кинув ее на пол.
— И не надейся забыть, лапонька, — ухмыльнулся конспиратор и положил ноутбук на стол у дивана, — если наша связь распадется, распадется и каждый из нас. Раньше и у тебя и у меня была своя, отдельная судьба, а сейчас они сплелись в одну общую, да так сплелись, что не отцепить…
— Сейчас в тебя шкатулка полетит, если не прекратишь нести эту чушь собачью! В зубы тебе прямо прилетит! — разозлилась Вероника и глянула свирепо на молодого мужчину, с лица которого не сходила насмешливая гримаса.
— Прости, Вероника, прости, что задел твою ранимую душу, — театрально закатил глаза Родриго и покачал головой, как бы укоряя сам себя. — А куда вы собрались ехать? В ресторан, в оперу, еще куда-то?
— В филармонию поедем. У племянницы Остента сегодня дебютный концерт. Еще подробности нужны? — с досадой ответила вдова, подошла к шкафчику и сняла вешалку с вечерним платьем.
— А, нет, спасибо, этого мне вполне достаточно. Музыка — это хорошо, развивает интеллект…
Вдова невнятно пробурчала что-то, выскочила из гостиной, пересекла короткий коридор и зашла в спальню, громко хлопнув дверью.
Примерно минут через тридцать дверь спальни открылась, в коридоре снова послышались сутолочные шаги, и в гостиную возвратилась Вероника, чей внешний облик — выражение ее лица при этом осталось прежним — успел заметно перемениться.
— Батюшки! — восхищенно воскликнул Родриго, — кто же эта красавица в черном платье? Дайте мне номер ее телефона! И какой аромат! У тебя новые духи, да?
— Слюни на диван мне только не роняй, — хмыкнула молодая женщина, одетая в элегантное черное платье с лямками и узким поясом под самой грудью, обсыпанными сверкающими камешками, и, подтянув черные колготки, подошла к тумбочке в углу, на которой были аккуратно разложены бусы и ожерелье из натурального жемчуга.
— А для меня тебе не охота наряжаться, — цокнул языком конспиратор и вздохнул.
— Вел бы себя как порядочный человек, я б каждый день наряжалась, — глядя на себя в небольшое зеркало на тумбочке и поправляя макияж, ответила Вероника.