В адрес Военного совета флота пришла телеграмма заместителя наркома ВМФ по кадрам Н. В. Малышева: «Имеется в виду назначить контр-адмирала Виноградова в Москву заместителем начальника подводного плавания ВМФ. Каково мнение Виноградова и как смотрит на это Военный совет?» Незамедлительно был дан ответ: «Виноградов категорически возражает. Военный совет его поддерживает». На следующий день, однако, пришла вторая телеграмма: «Виноградов назначен заместителем начальника подводного плавания ВМФ». Вот так, первый раз в жизни, при назначении спросили согласие и назначили вопреки возражению.
Времени на сборы и на передачу обязанностей отводилось совсем немного. Благо, сменщика моего долго вводить в курс деда не было нужды. Ведь назначался на мое место не кто иной, как Вячеслав Петрович Карпунин. Недолго задержался он в Главном морском штабе, через полгода с небольшим вновь вернулся на Север.
Главное, что надо было передать В. П. Карпунину, это все то, что связано с подготовкой операции по маневренному использованию подводных лодок с обеспечением их данными авиаразведки. Принципиальная схема такой операции была отработана нами еще в сентябре. Но тогда, к сожалению, осуществить задуманное не удалось: испортилась погода и из-за невозможности использования авиации операцию пришлось отменить.
Но нет худа без добра. Вынужденную отсрочку можно было использовать для того, чтобы еще и еще раз отшлифовать все детали. Карпунин со свойственной ему энергией и увлеченностью сразу же загорелся этим делом, навносил массу конкретных предложений, придумал даже название операции.
— Что, если назвать ее операцией «РВ-1»? — сказал он. — Видя наше недоумение, пояснил:
— «РВ» — значит разгромить врага. Коротко и актуально.
Ну что ж, «РВ» так «РВ». Жаль только, что такое интересное дело пройдет уже без моего непосредственного участия.
И вот настал день прощания с Севером. До слез растрогали мои боевые друзья-подводники. Иван Александрович Колышкин построил бригаду. В мой адрес было сказано много добрых слов, на память мне вручили полотнище флага командира соединения.
Зашел я попрощаться и к командующему. В текучке будней как-то не замечалось, а тут бросилось в глаза: совсем седой стал Арсений Григорьевич. И как состарили его эти морщины, эта восковая желтизна, въевшаяся в кожу от бесконечной подземной жизни. Да, командование боевым флотом — дело ответственнейшее и тяжелейшее. Оно требует человека всего, без остатка.
Командующий высказывал просьбы и рекомендации, которые надо было передать в Москве. Должно быть, почувствовав, что я уж как-то очень пристально разглядываю его, нахмурился:
— Ну-ну, гоните прочь невеселые мысли. В дорогу надо отправляться с хорошим настроением.
И он вдруг улыбнулся на прощание. Улыбнулся своей простой, обаятельной улыбкой. Передо мной снова был задорный черноволосый Арсен, добрый, отзывчивый, влюбленный в море товарищ.
Моя супруга Вера Георгиевна вместе с двумя маленькими детьми — дочерью и сыном — с самого начала войны жила у родных в Костромской области. Но вот когда появилась возможность, сразу же приехала в Полярный, чтобы устраиваться жить, как жили до войны. Да устраиваться-то не пришлось: надо было собираться в Москву.
В душе-то Вера, наверное, была рада такому повороту: все-таки Москва есть Москва. Но, видя, что мне перевод не очень-то радостен, из супружеской солидарности тоже хмурилась и вздыхала…
Такой, я думаю, и должна быть жена военного моряка, боевая подруга командира-подводника: способная разделить со своим мужем все его радости и печали, умеющая понимать его, умеющая ждать. У большинства моих боевых друзей были такие жены. Их верность, их любовь прибавляла морякам сил, стойкости в самых трудных испытаниях. Вспоминаю, как радовался Магомет Гаджиев весточкам из Чкаловска от любимой Катюши. Вспоминаю, как бережно хранили на самом видном месте фотографии своих жен многие подводники.
Ночная темнота плотно окутала заполярный городок. Завтра ни свет ни заря рейдовый катер умчит меня от родного причала в Мурманск. Потом на поезде в Москву… Нет, заснуть явно не удастся. Раскуриваю трубку и решаю пройтись по ночному Полярному.
В небе переливается зелеными, сиреневыми и багряными всполохами Северное сияние. Ноги сами собой несут тебя по заветной тропке на пирс, где, прижавшись друг к другу, дремлют подводные лодки.
Тихо на пирсе в этот ночной час. Только слабые всплески волн да негромкие, вполголоса, переговоры вахтенных. Глажу ладонью шершавую морозную сталь одной из лодок, а она цепко хватает кожу, будто не хочет отпускать. Спасибо вам за службу, родные «катюши», «щуки», «эски», «ленинцы», «малютки»! До свидания, родной флот, родной причал! До свидания, милый сердцу Заполярный край!