Через двое суток С. Н. Богорад решил вернуться в район, где была одержана первая победа. Психологический расчет оправдался: противник не ожидал засады на старом месте и поплатился за это еще двумя судами. Но и это был не последний успех «триста десятой» в этом походе — 14 октября ею был потоплен еще один, уже четвертый, транспорт.
По-гаджиевски действовал капитан 3 ранга А. И. Маринеско. 9 октября «С-13» несла боевое патрулирование на подходах к Данцигской бухте. Был обнаружен вражеский транспорт. Маринеско вышел в атаку и… промахнулся. Противник, заметив след торпеды, сумел уклониться. Тогда Маринеско принял решение всплыть и открыть по цели артиллерийский огонь. Всадив несколько снарядов ниже ватерлинии транспорта, подводники потопили его.
Вскоре отличились «Л-3» и «Лембит». Сначала каждая из них выставила у вражеских берегов минные заграждения, а потом обе лодки совершили успешные атаки: «Л-3» потопила транспорт и сторожевой корабль, «Лембит» — транспорт.
Оценивая эти походы в целом как успешные, надо сказать, что многовато в них было и промахов. Так, после первого успеха дважды затем неудачно атаковывала вражеские конвои «Щ-407». Были неудачные атаки и на счету других лодок. Вынужденный перерыв в боевых действиях подводников, конечно, сказывался.
Тем не менее урон врагу балтийцы сразу же нанесли весьма ощутимый. Очень трудные дни настали для гитлеровцев. Их коммуникации подвергались теперь постоянным и всевозрастающим ударам из глубины. «…Появление русских на Балтике и особенно вблизи восточного побережья Швеции, вдоль которого шли транспорты с рудой для Германии, — признавал в своей книге, изданной после войны гросс-адмирал Дениц, — привело к тому, что…Швеция прекратила поставки железной руды».[25] Не правда ли, существенный удар по экономике фашистской Германии?
За тем, как шли дела у балтийских подводников, очень внимательно следили в Москве. Вскоре после выхода в море первых десяти лодок меня вызвал на разговор по ВЧ Н. Г, Кузнецов. Он интересовался подробностями перехода лодок шхерным фарватером, тем, как организовано управление ими. Я доложил, что шхерный фарватер позволил выводить лодки в более короткие сроки, чем это было в 1942 году, и с гораздо меньшим риском, что лодки действуют по методу крейсерства в ограниченных районах и что одновременно практикуется переразвертывание их из одного района в другой.
— А как налажено взаимодействие с авиацией? — спросил нарком.
Это был для балтийцев пока больной вопрос. Информация о движении вражеских конвоев доходила до лодок зачастую с опозданием. Но меры, для того чтобы поправить положение, уже принимались: в частности, на КП ВВС флота был направлен один из офицеров штаба бригады подплава, совершенствовалась организация связи. Я доложил Н. Г. Кузнецову об этом.
— Хорошо, — одобрил он, — но ни в коем случае не упускайте это дело из-под контроля. Ставка требует от флота умножить совместные удары подводных и воздушных сил на морских коммуникациях противника. Кроме того, учтите: я только что отдал командующему КБФ приказание организовать подводную блокаду Либавы и Виндавы.
Над смыслом последних слов Николая Герасимовича долго думать не приходилось. Ведь на сухопутье в эти дни произошел еще один важный поворот событий. Наши войска отрезали курляндскую группировку противника и 13–15 октября заняли Ригу. С учетом этих обстоятельств надо было перестраивать свою деятельность и подводникам. Некоторые из подводных лодок требовалось теперь перенацелить в другие районы боевых действий. В их адрес пришлось послать радиограммы о смене позиций: 60 процентов всех лодок мы сосредоточили на непосредственних подходах к Либаве и Виндаве, через которые шел подвоз продовольствия окруженным фашистским войскам.
Встречи с вражескими конвоями стали еще чаще. Соответственно возросло число успешных атак. Показательный факт: ни одна из десяти лодок, действовавших на коммуникациях врага в октябре, не вернулась из похода, не нанеся ему урона. Кто потопил одно вражеское судно, кто два, а кто и больше. «Щ-307», например, лихо похозяйничала под самым носом у врага, в том числе и на рейде Виндавы. За 26 дней похода командир «щуки» капитан-лейтенант М. С. Калинин четырежды выводил ее в атаки и потопил танкер и три транспорта.