Экипаж на «М-1» подобрался неплохой. Флот не пожалел лучших специалистов — в основном в мое подчинение выделялись люди послужившие, с опытом. Среди них было немало прекрасных специалистов-сверхсрочников.
Помощником командира «М-1» был назначен Антон Иосифович Гурин, впоследствии прославленный командир дивизиона эскадренных миноносцев, Герой Советского Союза. Ну а в то время он был просто молодым краскомом Гуриным. Но уже и тогда можно было разглядеть в нем личность — волевой характер и преданность морю до самоотречения. Гурин, который еще не избавился от юношеского максимализма, был в те годы холост и всерьез проповедовал такого рода взгляды: моряк, мол, не имеет права обременять себя семьей, домашним хозяйством, он должен жить на корабле, а его личные вещи должны умещаться не более чем в один чемодан. Отправляясь в Николаев из Севастополя, он действительно взял с собой только один чемодан, а все, что не поместилось в него, раздал семейным сверхсрочникам. Честно скажу, такой помошник-бессребреник, не думающий ни о чем другом, кроме своей «М-1», меня лично весьма устраивал.
Работать нам приходилось, действительно забывая обо всем. В специальном крытом эллинге был построен деревянный макет «малютки» в натуральную величину со всей внутренней «начинкой». Здесь экипаж проводил дни и ночи, осваивая новую технику, привыкая к кораблю.
А на стапеле тем временем все четче прорисовывались контуры будущей лодки. Строители довольно быстро сварили из гнутых толстых листов стали корпус «М-1». Затем ввели его в специальную цилиндрическую док-камеру. Здесь корпус был испытан на наружное гидравлическое давление. Потом начался монтаж механизмов внутри лодки.
Все было внове и для строителей, и для нас. Не зная устали, сновал по отсекам инженер Е. П. Егоров, буквально на ходу находивший решения самых сложных, зачастую внезапно возникавших проблем. Сутками не вылезал из прочного корпуса и будущий инженер-механик «М-1» Г. А Горохов. Бывший старшина с подводной лодки «Якобинец», человек въедливый и дотошный, он обладал каким-то особым чутьем на малейшие погрешности в работе кораблестроителей. Когда те укоряли его за чрезмерную придирчивость, Горохов хмурился: «Вы напортачите, а плавать, между прочим, мне».
В августе 1933 года строительство «М-1» было уже закончено. Наступила пора заводских ходовых испытаний. Остро помню чувство, владевшее мной в день первого выхода в море. Стою на мостике — и не знаю, что делать, понятия не имею, какую команду подавать следующей. Не чувствую корабль — и все тут. А на причале — толпа народа. Всем хочется посмотреть на готовую «малютку».
С горем пополам все же отошли от причала, развернулись и тут же вновь ошвартовались.
На следующий день уже попробовали выйти из заводской гавани. На акватории с глубинами двенадцать метров погрузились, попробовали дифферентоваться. И. ничего не получилось. Оказалось, что в цистернах главного балласта в верхней части забыли сделать отверстия для выхода воздуха При заполнении этих цистерн образовались воздушные подушки, мешавшие дифферентовке. Пришлось опять вернуться в заводскую гавань для устранения недоделок
Через два дня — вновь выход, на пробное погружение. На этот раз все прошло блестяще.
Каждый из этих вроде бы элементарных выходов в море стоил мне, да и всему экипажу, немалого напряжения. Но одно обстоятельство заставляло изо всех сил сохранять выдержку и достоинство. Дело в том, что на лодке присутствовала и более того — была одним из главных действующих лиц… женщина, молодой инженер-кораблестроитель Александра Донченко. Когда она впервые поднялась на борт лодки, мой помощник Гурин аж изменился в лице — женщина на военном корабле! Попрание всех флотских традиций! Но, когда инженер Егоров сообщил ему, что именно эта «гарна дивчина-чорнобривка», оказывается, произвела конструкторский расчет нагрузки подводной лодки и балластировки, пришлось смириться с ее присутствием на испытаниях.
Удивительна судьба Александры Николаевны Донченко! В свое время привел ее на судостроительный завод отец, бывший матрос легендарного крейсера «Очаков». Он стал судостроителем еще до революции, много лет работал на заводе «Наваль». После Октябрьской революции простой рабочий закончил кораблестроительный институт, стал одним из ведущих конструкторов завода. И передал любовь к своей профессии дочери.
Кораблестроитель, тем более военный, — вроде бы совсем не женская специальность. Но девушка неожиданно нашла в ней свое призвание. Начинала простой чертежницей, затем, как и отец, закончила кораблестроительный институт. Все более и более сложные задания стали доверять ей. Но Александре Николаевне хотелось большего, хотелось научиться самостоятельно конструировать военные корабли. Для этого нужны были новые знания, знания, которые могла дать только Военно-морская академия. В 1936 году, уже сложившимся, зрелым инженером, Донченко обратилась в приемную комиссию академии. Но ей коротко ответили: