— Женщин не принимаем.
В том году на Черном море под руководством Наркома обороны К. Е. Ворошилова проводились учения. В разговоре с К. Е. Ворошиловым Александра Николаевна поделилась с ним своей заветной мечтой.
— Если решение приняли, — сказал нарком, — пишите рапорт на мое имя. В порядке исключения разрешим вам поступать…
Огромное желание, незаурядные инженерные способности помогли Донченко с отличием завершить учебу в академии. В двадцать девять лет ей было присвоено воинское звание военинженер 2 ранга. В 1939 году она стала коммунистом. В годы войны работала в Ленинграде, создавала баржи-плашкоуты специальной конструкция, использовавшиеся для доставки в осажденный город важных грузов, конструировала быстроходные, бронированные морские катера. После войны Александра Николаевна вернулась к любимому делу, снова занималась проектированием, выходила в море на ходовые испытания. В 1950 году я встретил ее на одном из заседаний Военного совета ВМФ в звании инженер-капитана 1 ранга. Пожалуй, это единственный случай в нашем ВМФ, когда женщина удостоилась столь высокого военно-морского звания.
Но вернемся к «М-1». Первые выходы из тесной заводской гавани дали экипажу определенный опыт. Теперь предстояло сделать новый шаг — пройти специальные испытания «малютки» на мореходность. Как предполагалось, малые лодки этого типа должны были плавать при волне в 6 баллов и ветре в 8–9 баллов. Как-то поведут себя сварные швы?
Испытания должны были проходить в Севастополе. Переход сюда из Николаева прошел в идеальных условиях, при зеркальном штиле. Уже будучи в базе, мы долго ждали подходящей погоды. Наконец заштормило. Выходим из Северной бухты в море. Едва миновали боновые ворота, как стало ясно — штормит гораздо сильнее, чем мы рассчитывали. Волна была почти встречная, носовая часть корабля оголялась до киля и, проваливаясь во впадину меж волнами, сильно билась о воду. Прошли по Инкерманскому створу до Стрелецкой бухты, и члены комиссии, присутствовавшие на борту, приняли решение не подвергать далее риску людей и корабль. Надо было поворачивать на обратный курс.
Но как на такой волне повернуть? Проверенных на практике данных об остойчивости «малютки» еще не было. Надо как-то избежать большого крена, но как? Тут уж, вероятно, сработала интуиция: дождавшись крупной волны, а точнее, того момента, когда «малютка» стала взбираться на нее, словно на высокую и крутую гору, я скомандовал «Лево на борт». «Малютка» послушно пошла на вершине волны влево, опускаясь во впадину, уже повернулась на 90 градусов, а с появлением очередной большой волны практически закончила поворот.
Все вздохнули с облегчением. Люди повеселели. Кое-кто даже вышел наверх где буйствовал ветер, и пытался покурить. Лодка довольно сносно управлялась, ходко шла вперед, то плавно поднимаясь на гребне, то опускаясь.
В конце октября 1933 года вся программа испытаний была успешно выполнена. В отличном настроении экипаж возвращался в Николаев. И вдруг — надо же! — идя уже в устье Южного Буга, ненароком выскочили на отмель, а точнее, на «жидель» — свалку грунта. И ни туда ни сюда. Такой конфуз на финише «триумфального» плавания!
Снимать «М-1» с мели прибыл на ледокольном буксире «Снег» сам командир бригады черноморского подплава А. И. Зельтинг. Ждал я от него разноса, выговора. Но комбриг молчал, поражая меня своей выдержкой. После снятия с мели разрешил отправляться в базу самостоятельно.
Едва прибыли, узнали ошеломляющую новость: приезжают член ЦК ВКП(б) начальник Политического управления РККА Я. Б. Гамарник, начальник Главного управления судостроительной промышленности Р. А. Муклевич и начальник Морских Сил РККА В. М. Орлов. Цель их приезда — ознакомиться с пополнением подводного флота страны. Представлять «малютки» начальству Зельтинг поручил нашему экипажу. И это после всего, что произошло!
Сердце так и колотилось от волнения. Для меня и для всех подводников «М-1» была чем-то вроде родного ребенка, которого мы выпестовали и выучили ходить, с которым познали первые, пусть еще небольшие, радости и горести. А какому родителю не хочется, чтобы его ребенку воздавали должное и другие?! Тем более если эти другие — такие известные и всеми уважаемые люди.