Такое предупреждение нельзя было оставлять без внимания. У меня и самого появились подобные опасения. Я доложил об этом командующему флотом, и А. Г. Головко пригласил нас с В. П. Карпуниным на совет. Предстоял новый поход «М-171», и надо было определить: ставить задачу В. Г. Старикову на прорыв в Петсамовуоно или нет. Решили не ставить.
Стариков, услышав это от меня, очень огорчился:
— Так я толком и не поохотился в Линахамари. Не повезло мне. — Потом он вдруг оживился:
— Задача на прорыв не ставится, но, как я понимаю, и абсолютного запрета нет?
— О запрете речь пока не шла.
— Значит, при благоприятных обстоятельствах можно все-таки попробовать прорваться?
— При благоприятных — попробуйте, — согласился я и улыбнулся этому молодому, полному желания отличиться командиру с отважным сердцем, похлопал его по плечу, желая удачи. Знать бы мне тогда заранее, в какую переделку попадет «малютка»!
2 октября «М-171» действительно сумела свободно пройти в гавань. И здесь нашел-таки Стариков долгожданную добычу: два судна стояли у причала — пассажирское и грузовое. «Малютка» выпустила одну за другой две торпеды. Развернулась на выход. Послышались мощные взрывы. Но лодку никто не преследовал. Что бы это значило? И вдруг на выходе из фьорда лодка упирается в какое-то препятствие. Это была противолодочная сеть!
— Как же так могло случиться, — спрашивал впоследствии Старикова Головко, — что вы вошли в гавань свободно, а на выходе попались в сеть? Не могли же фашисты развернуть ее за несколько минут?
— По-видимому, в месте нашего прохода был разрыв в заграждении, — объяснил Стариков. — Мы и проскочили сквозь него, не заметив, а вот на обратном пути туда же не попали…
Да, в настоящей западне оказались подводники. Нельзя было без волнения слушать рассказ командира «М-171» о том, что происходило там. Всегда веселый, улыбчивый Стариков, рассказывая об этом, был предельно серьезен — еще бы, человек, по сути, заглянул в лицо смерти.
— Когда мы натолкнулись на сеть, — вспоминал Стариков, — «малютка» сразу же провалилась на глубину до семидесяти метров и запуталась в ячейках. Фашисты начали было бомбить нас, сбросили двадцать восемь «глубинок», но затем бомбежку прекратили: видимо, были уверены, что мы сами всплывем и они захватят нас живыми. Положение сложилось, прямо скажем, опаянное. Но мы продолжали попытки вырваться из неожиданного плена: попробовали поднырнуть под сеть, обойти ее слева, справа, попытались и прорвать ее — увы, все безрезультатно. В отсеках уже не хватало воздуха, аккумуляторные батареи быстро разряжались… Но тут счастливая мысль пришла в голову дивизионному штурману Семенову, участвовавшему в походе. Учитывая, что к этому времени уже начался прилив и уровень воды поднялся, он предложил проскочить над сетью на перископной глубине. В этом был, конечно, большой риск. Готовясь осуществить маневр, я приказал инженер-лейтенанту Смычкову в случае угрозы захвата лодки врагом подорвать ее. Подвсплыли, дали малый ход, потом средний… Вдруг «малютка» вздрогнула, закачалась — и словно перевалила через какой то пригорок! Даже не поверилось вначале, что сеть осталась позади. Мы — на свободе, а одураченные враги оказались ни с чем!
Большое мужество и выдержку продемонстрировали моряки в этом походе. Тем не менее после него стало окончательно ясно, что прорываться в Линахамари стало теперь смертельно опасно. Командование наложило запрет на такие прорывы. Славная эпопея освоения губы Петсамовуоно «малютками» закончилась.
Но разве Петсамовуоно — единственная губа в Заполярье? Разве Линахамари — единственный вражеский порт? «Малютки» стали обживать и другие районы. В том числе и сравнительно удаленные, такие, например, как район порта Хавнингберг.
Рейд сюда в первых числах октября совершила «М-175» под командованием М. Л. Мелкадзе.
Этому командиру и его экипажу в первых боевых походах не везло на встречи с фашистскими кораблями и судами.
— Попрятались фашисты от грузина, — шутил командир дивизиона «малюток» Морозов.
А тем временем Мамонт Лукич, смелый и отважный моряк, ходил сам не свой. Когда лодка стала в ремонт, он часто заходил к Егорову, Фисановичу, другим командирам послушать рассказы о «секретах» их первых побед.
— Надо нам как можно скорее закончить ремонт и наверстать упущенное, — говорил он своим подчиненным.
Работая дни и ночи, подводники приводили в порядок механизмы и оружие, готовились к новому походу.
И вот «малютка» вышла в море. Погода не баловала моряков. Снежные заряды налетали один за другим, закрывая белой кисеей скалистый берег, вдоль которого следовали вражеские корабли. Трое суток находилась «М-175» у входа в бухту Хавнингберг. Не дождавшись выхода из нее транспортов противника, Мелкадзе решил попробовать проникнуть непосредственно в порт. Лодка благополучно миновала узкость и вошла в гавань. В перископ отчетливо просматривался стоявший у причала транспорт. Все в отсеках затаив дыхание ожидали команды «Пли!». Но коварная северная погода преподнесла сюрприз: в самый последний момент, когда «малютка» уже начала подворачивать на боевой курс, налетел снежный заряд — и белая непроницаемая пелена закрыла цель. В такой обстановке стрелять — это значит полагаться на авось. Обстоятельный и надежный во всем, Мелкадзе не мог себе позволить это. Он решил выйти из бухты, переждать у входа, а когда видимость улучшится, вновь войти в гавань и атаковать транспорт наверняка.