Вечером 6 декабря «К-22» отдает швартовы. Тьма, снежная круговерть, а на причале — десятки людей: А. Г. Головко, А. А. Николаев, Н. А. Торик, начальник штаба бригады, все командиры и комиссары лодок, находящихся в базе. Впервые ощущаю, как трогателен и значителен этот сложившийся у нас ритуал торжественных проводов экипажей, уходящих на боевое задание.
Пирс и фигуры людей быстро тают в седой мгле, но ладони долго еще хранят тепло дружеских рукопожатий, а сердце — искренность добрых напутствий.
Баренцево море встречает нас свежим ветром. Море неспокойно — 4–5 баллов. Крупные пологие волны заливают надстройки и мостик, яростно бьются в борта «катюши». Мириады колючих брызг осыпают лица тех, кто находится наверху. На антеннах, леерах, тумбах, перископах, орудиях буквально сразу же появляется наледь.
Командир «К-22» Виктор Николаевич Котельников стоит наперекор ледяному ветру лицом к нему и не шелохнется. Широкоплечий, коренастый, с неизменной трубкой в зубах… Настоящий помор. Внешне суров, жестковат, но в действительности очень чуток и душевен. Котельников — одна из наиболее заметных фигур среди подводников-североморцев, один из наиболее уважаемых и авторитетных командиров.
Авторитет этот В. Н. Котельников завоевывал годами. Лодка «Д-3», которой он командовал в довоенное время, побывала во многих трудных и ответственных плаваниях. Баренцево море Котельников знает прекрасно. К тому же на его счету и знаменитый поход, совершенный зимой 1938 года, когда «Д-3» вместе с другими кораблями и судами принимала участие в спасении папанинцев. В том плавании путь подводникам преградила ледовая перемычка шириной до 5 кабельтовых. Убедившись, что дальше простирается чистая вода, Котельников принял решение форсировать перемычку в подводном положении. Так «Д-3» совершила первое на Севере плавание под арктическими льдами.
13 мая 1941 года Виктор Николаевич получил назначение на новую лодку — «К-22». В октябре привел ее с Балтики на Север.
«Катюша» — лодка особая. Это, можно сказать, гордость советских подводников. Кораблей такого класса, равных ей, в то время в мире еще не было. «Катюши» были созданы в конструкторском бюро, которое возглавлял один из талантливейших советских конструкторов подводных кораблей Михаил Алексеевич Рудницкий. Это были превосходные по своим характеристикам лодки. Надводное водоизмещение их составляло 1490 тонн, подводное — 2100 тонн. Надводная скорость — 21 узел, подводная — 10,3 узла. Лодки типа К имели десять торпедных аппаратов (шесть носовых и четыре кормовых). Кроме того, на борт можно было принимать двадцать мин, имелось мощное артиллерийское вооружение — две 100-миллиметровые и две 45-миллиметровые пушки. Все три вида оружия, которым может обладать подводный корабль, были сконцентрированы па одной лодке. Это была большая сила.
О достоинствах «катюши» и зашел у нас разговор с В. Н. Котельниковым в самом начале похода.
— Лодка — мечта, — говорил он мне. — Вы только взгляните, как она держится на волне. И какой ход! Два дизеля — не одна тысяча лошадок… А ведь еще и «ишачок» имеется на крайний случай…
— «Ишачок»?
— Да это так моряки запасной движок прозвали. Работает он практически безотказно.
Оценку эту вскоре приходится проверять на деле. Ветер крепчает, дует прямо в лоб — мордотык, как говорят поморы. Но скорость хода сбавлять нельзя: у Гаммерфеста мы должны быть в назначенный срок.
«К-22» то и дело меняет курс. Идем по замысловатой кривой — противолодочным зигзагом. Это, к сожалению, удлиняет наш путь, но что делать — предосторожность необходима.
Котельников с вахтенным командиром остаются на мостике, а я решаю пройти по кораблю, посмотреть, чем живет, чем дышит в первые часы боевого похода экипаж. Прохожу один отсек за другим, беседую с людьми. У старшин и краснофлотцев настроение боевое, приподнятое. Люди знают, какая сложная задача им предстоит. Проинформировать их позаботился военком лодки старший политрук Л. Н. Герасимов. Понимает комиссар, что успех выполнения общей задачи прежде всего зависит от того, насколько четко знает свой маневр каждый моряк.
Многие подводники, свободные от вахты и желающие подышать свежим морозным воздухом, собрались в боевой рубке. На «катюшах» она довольно просторная и свободная. Отсюда, когда корабль находится под водой, командир управляет им. В надводном же положении это нечто вроде традиционного флотского полубака — место задушевных и непринужденных разговоров о флотском житье-бытье. Непринужденности способствует и то, что в рубке разрешено курить, не выходя наверх.