В феврале 1942 года мы проводили в очередной поход «Щ-403». Ее задача — высадить группу разведчиков в районе мыса Нордкап, на остров Магерё…
Высадка разведчиков в тыл врага — особо ответственное дело. Организация выполнения этой задачи у нас выработалась такая. К месту высадки лодка, как правило, подходит днем в подводном положении. Тщательно обследуется в перископ береговая черта, и затем лодка ложится на грунт. С наступлением темноты она всплывает и высаживает десантную группу, которая добирается к берегу на резиновых надувных шлюпках…
На словах вроде все просто. Но на деле, что ни возьми, — масса сложностей. Взять, скажем, ту же покладку на грунт. До войны мы не очень-то большое значение придавали отработке этого элемента. Считали, что, мол, на нашем театре с нашими глубинами это вряд ли пригодится. Но оказалось, что умение класть лодку на грунт необходимо, да не просто на грунт — на скалистое, неровное, зачастую с крутым наклоном дно.
Непростым делом было и удержание лодки у самого берега в тот момент, когда уже непосредственно производилась высадка. Сильно мешали подводникам приливные и отливные течения.
Незаурядного мужества и мастерства требовала и транспортировка разведчиков к берегу на резиновых шлюпках. Людям приходилось бороться с сильным накатом, который грозил перевернуть шлюпки. Я уж не говорю о том, что на берегу разведчиков и тех членов экипажа подводной лодки, которые обычно сопровождали их к берегу, могла о/кидать вражеская засада.
В общем, трудностей хватало. Но несмотря на них, после первого «подводного десанта», высаженного с «М-173» в сентябре 1941 года, также успешно осуществляли высадки разведчиков и другие лодки — «М-172», «С-101», «С-102». В первых числах февраля отлично справилась с такой задачей «Щ-401». Ее поход мы в бригаде расценили как образец искусства кораблевождения. Выполняя боевую задачу в условиях очень плохой погоды, не видя берегов и, следовательно, не имея обсерваций практически с момента выхода из базы, командир «щуки» капитан-лейтенант А. Е. Моисеев и штурман старший лейтенант Н. А. Паушкин сумели довести лодку до Перс-фьорда, войти во фьорд и высадить разведчиков точно там, где намечалось. Использовали они при этом тогда еще нечасто применявшийся способ кораблевождения — каждые двадцать минут «брали» глубины эхолотом и по характеру изменения их уточняли свое место. Похвалив Моисеева и Паушкина за этот «слепой» переход, я объявил благодарность и флагманскому штурману капитан-лейтенанту Г. Е. Аладжанову. Хоть он и не участвовал в походе «Щ-401», это была, конечно, его школа.
В общем, подводники постепенно осваивались с новым для себя делом, выполняли задачи по высадке разведгрупп все увереннее и увереннее. Самые тесные контакты у меня и у штаба бригады завязались с флотскими разведчиками. Это было вполне естественно. Разведчики нуждались в средствах доставки, которые могли бы обеспечить максимальную скрытность высадки разведгрупп, и подводные лодки в этом смысле зачастую оказывались самым лучшим, а то и единственно возможным, вариантом. Нам же позарез были необходимы разведданные о маршрутах движения вражеских конвоев, противолодочной обороне противника. Нередко заброска разведгрупп во вражеский тыл производилась именно в наших интересах и по нашей просьбе.
Так было и в случае с «Щ-403». В районе мыса Нордкап, куда направлялась эта лодка, проходил один из наиболее открытых участков вражеской коммуникации. Наши лодки не раз совершали здесь успешные атаки по кораблям и транспортам противника, и не случайно позицию, (которая «нарезалась» в районе этого мыса, подводники меж собой называли хлебной.
А имей мы еще надежных наблюдателей, укрывающихся где-то в расщелинах скал, снаряженных хорошими оптическими приборами, стереотрубами и своевременно сообщающих о появляющихся в этом районе конвоях, надо ли говорить, насколько бы возросла эффективность ударов подводников по врагу! Разговор об этом неоднократно заходил у нас с начальником разведотдела капитаном 2 ранга П. А. Визгиным. Но каждый раз останавливало одно обстоятельство. Уж очень неудобными для высадки разведчиков были берега Нордкапа. Высокие скалы здесь почти отвесно обрывались в воду, казались неприступными. Но вот однажды Павел Александрович сообщил, что в его распоряжении появились три норвежца, три патриота-антифашиста, выразивших горячее стремление внести вклад в борьбу с гитлеровцами, оккупировавшими их родину.
— Люди, судя по всему, надежные, — сообщил он. — И что ценно: хорошо знают интересующие нас места. Готовы пойти на риск. Так что дело за вами — готовьте лодку к походу…