Наши посланцы не посрамили свою бригаду, свой флот. В годы войны мы, правда, нечасто получали сведения о них. Но после многое стало известно. В 1973 году на одной из встреч ветеранов, которая проводилась в городе Орджоникидзе, мне довелось повстречать своего бывшего подчиненного — краснофлотца с «Щ-422» Михаила Труппа. Он в числе других подводников в августе 1942 года был отправлен на Кавказ.
Михаил Трупп рассказал о том, как североморцы ехали на фронт, как их эшелон разбомбили в районе озера Баскунчак, как после этого разошлись дороги у подводников — одних направили в Поти, где затем распределили по разным частям, других, и в их числе М. Труппа, сложным путем через Астрахань и Грозный привезли в район Эльхотово, где подводники и приняли первый бой. Эту группу североморцев в составе 36 человек сразу бросили на один из самых трудных участков: им была поставлена задача выбить фашистов с одной из вершин в районе Сунженского перевала. После первого же боя из 36 человек в живых осталось лишь 14. Но приказ моряки выполнили.
— Как сейчас помню тот бой, — говорил Михаил Трупп. — Одним рывком подняться по крутому склону и выбить фашистов из траншей нам не удалось — уж очень сильным был вражеский огонь. Залегли. Лежим, вжимаясь в каменистый грунт, и кажется, нет силы, способной оторвать тебя от земли. И вдруг слышу голос нашего парторга старшины первой статьи Андреева: «Коммунисты, вперед!» Вижу, как, надев вместо касок бескозырки, поднимаются в атаку все наши — Гриша Померанцев, Саша Сонников, Ваня Ревякин… За ними — остальные. Мы ведь почти все были коммунистами…
Да, они в большинстве своем были коммунистами. Именно коммунисты первыми подавали рапорта с просьбой направить на сухопутный фронт, когда возникала такая необходимость. Да и мы при отборе в отряд всегда отдавали предпочтение им — самым зрелым, надежным бойцам. Конечно, жаль было расставаться с такими. Тем более что на их место, как правило, приходили необстрелянные, неопытные подводники, и это создавало, конечно, немалые трудности для бригады. Но иначе поступать мы не могли. В противном случае сами наши подчиненные просто не поняли бы нас.
Впрочем, здесь надо подчеркнуть, что к лету 1942 года коммунисты вообще стали составлять у нас в бригаде большую часть личного состава. Несмотря на то что мы регулярно отправляли значительное число воинов на сухопутные фронты, партийные ряды не только не редели, но, наоборот, быстро росли.
Именно в ленинской партии люди видели главную силу, способную привести наш народ через все испытания к победе над ненавистным врагом. Отсюда и потребность связать свою судьбу с ней. Вступая в ВКП(б), подводники видели в этом возможность внести больший личный вклад в борьбу с фашизмом. Известно ведь, что привилегия у коммунистов одна — быть всегда впереди, быть там, где труднее, где опаснее всего.
Конечно, подводники воевали в специфических условиях. Здесь не приходилось поднимать людей в атаку, вести их за собой навстречу свистящим пулям. Но и здесь хватало своих, не менее сложных ситуаций, когда требовался и страстный призыв, и личный пример мужества, стойкости, отваги. Когда в боевом походе враг обнаруживал лодку и начинал яростно бомбить ее, именно коммунисты возглавляли борьбу за живучесть в своих отсеках. Когда возникало повреждение в минно-балластной цистерне и кому-то надо было идти устранять его с риском оказаться затопленным в ней, взгляд командира с надеждой останавливался на коммунистах. Когда лодка попадала в безвыходное положение и возникала угроза захвата ее врагом, именно коммунист вставал с гранатой у снарядного погреба для того, чтобы, если понадобится, выполнить последний приказ…
Пример коммунистов очень много значил и в повседневной жизни. По их инициативе, скажем, регулярно проходили кампании по сбору средств в Фонд обороны. Собирали мы деньги на постройку авиаэскадрильи «Советское Заполярье», на постройку танков.
А как много делали парторганизации лодок для мобилизации людей на ускоренное проведение ремонтных работ! Взять, скажем, парторганизацию «М-172». После того как в тяжелом майском походе она получила многочисленные повреждения, кое-кто из специалистов высказывал сомнения в успешности ремонта. Но иначе думали коммунисты экипажа. Инженер-капитан-лейтенант П. Г. Строганов, мичман Н. П. Тихоненко, старшина 1-й статьи В. С. Тертычный работали, что называется, каждый за троих, увлекая на ударный труд товарищей. По предложению парторга старшины 1-й статьи Шумихина весь экипаж был разбит на две бригады — «Адмирал Ушаков» и «Адмирал Нахимов». Соревнование, развернувшееся между ними за темпы и качество ремонтных работ, еще более ускорило дело. Лодка постепенно оправлялась от повреждений.