Что делать? Надо, видимо, все-таки искать «двадцать вторую». Переждем несколько часов в безопасном месте, а затем повторим попытку.
В 13 часов мы вновь пришли в точку встречи. На этот раз проявили максимум осторожности: самым тщательным образом осмотрели район. Он был пустынен. Всплыли. Никого…
Я попросил М. М. Семенова определить наше местонахождение как можно точнее. Видимость неважная, и даже небольшая штурманская ошибка может помешать нам встретиться с «К-22».
— Место точное, ручаюсь, — заверил Семенов.
Ну что ж, флагманскому штурману можно было верить. Это специалист надежный. Еще будучи дивизионным штурманом, он в нескольких боевых походах проявил себя с самой лучшей стороны.
Прошло два часа, и наконец-то прозвучал долгожданный доклад: «По пеленгу… подводная лодка!» Всматриваемся в пасмурную, подернутую серой дымкой даль — и видим знакомые очертания «катюши». Пришла-таки на свидание! Р. В. Радун, В. П. Котельников, В. Ф. Кульбакин на мостике «двадцать второй» радостно махали меховыми рукавицами.
Через несколько минут лодки сблизились, и мы прямо с мостиков обменялись информацией и впечатлениями.
— С победой! — поздравил нас Радун. — Мы хорошо видели, как вы вчера врезали по фашистскому транспорту.
— А что случилось у вас? Почему не принимали участия в атаке?
— Потеряли «К-3» из-за ошибки рулевого, — доложил Котельников. — При повороте он перевалил и не успел одержать… Затем, двигаясь в Конгс-фьорд, обнаружили и вас, и конвой. Пытались выйти в атаку по второму транспорту, но не удалось: «К-3» оказалась на фоне его, стрелять было опасно, поэтому от залпа отказались…
Постепенно вырисовалась вся картина вчерашней атаки. Потеряв связь, мы, естественно, утратили возможность координировать действия друг друга. И «К-22» действительно оказалась на неудачной позиции. Вдобавок она, как и «К-3», подверглась артиллерийскому обстрелу, поэтому ей тоже пришлось срочно погрузиться и начать уклонение от преследования. Затем «двадцать вторая» направилась сюда, к месту условленной встречи, и точно так же, как и мы, напоролась здесь на фашистские корабли.
Судя по всему, гитлеровцы болтались здесь все же случайно, ибо теперь нам никто не мешал. Обе лодки спокойно подзарядили аккумуляторные батареи. Затем была проверена работа «Драконов». Все вроде бы опять получалось неплохо. Настроение еще больше поднялось. Вчерашние заминки казались случайными. Когда лодки расходились для того, чтобы продолжить выполнение задач похода, мы прокричали друг другу: «До встречи!» Кто ж мог знать тогда, что никакой встречи уже больше не будет, что больше никогда не доведется увидеть своих товарищей.
До вечера лодки находились в подводном положении, вели совместный поиск. Периодически обменивались запросами о слышимости. С «К-22» сообщали, что слышат нас на три балла (для оценки качества приема у нас была принята двенадцатибалльная шкала). Около 19 часов гидроакустик М. П. Боровик доложил, что слышал четыре отдаленных слабых щелчка, чем-то напоминающие пистотолетные выстрелы. После этого связь с «К-22» прервалась. Мы подвсплыли на перископную глубину и осмотрел горизонт — он был пустынен. Никаких шумов кораблей гидроакустики не прослушивали. Что же это были за странные щелчки? Имели ли они отношение к чему-то о учившемуся с «двадцать второй»? Это для нас так и осталось загадкой.
Весь следующий день 8 февраля мы прождали «К-22» в условленной точке. Но она не пришла на встречу. Не состоялось рандеву и 9 февраля… Терять время дальше было неразумно. Я принял решение действовать по запасному варианту: раздельно. Мы перешли в северную часть маневренного района. Здесь нас ожидал новый боевой успех. В 9 часов 50 минут 12 февраля, когда «К-3» находилась в подводном положении у мыса Сейбунес, Боровик услышал шум винтов. «Катюша» пошла на сближение с целью.
— Всплывать под перископ, — приказал К. И. Малофеев.
Он прильнул к окуляру, осмотрел горизонт, затем уступил место у перископа мне. В окуляре видны были труба и четыре высокие мачты. С первого взгляда показалось, что это буксируют большой корабельный артиллерийский щит со спущенным полотнищем. Но буквально через три минуты после сближения «щит» превратился в конвой из двух больших транспортов, идущих в охранении шести боевых кораблей.
Позиция у нас на этот раз была удобной для атаки.
— Бей, командир, полным залпом по самому крупному! — сказал я. — Только не надо торопиться. Пусть транспорт подойдет поближе.
— Аппараты товсь! — скомандовал Малофеев, вновь склонившись у перископа. Спокойно выждал необходимое время и лишь тогда резко выдохнул: