Противолодочные хлопоты, безусловно, требовали немало внимания и времени. Но я старался не забывать об установке командующего, данной мне при заступлении в новую должность. Главной своей заботой по-прежнему считал подводные лодки. Бывал в бригаде подплава практически ежедневно. Участвовал в подготовке и планировании почти всех походов лодок. Как и прежде, встречал и провожал буквально каждую из них. Как и прежде, бывал почти на всех инструктажах и разборах.
Не проходило дня без самого тесного общения с моим преемником И. А. Колышкиным. Иван Александрович очень уверенно взял в свои руки нити управления бригадой. И неудивительно: боевого опыта у него, как ни у кого другого. Не было на Севере подводника, совершившего походов больше, чем Колышкин. Но кое-какие частные, конкретные вопросы, в особенности связанные с базовой подготовкой подводных лодок, их обеспечением и ремонтом, для него были во многом внове. Он с присущей ему дотошностью выспрашивал по ним меня, и я старался передать Колышкину весь свой комбриговский опыт, ничего не утаивая.
Все в бригаде шло своим чередом. В начале марта прибыли на Север еще две подводные лодки с Тихого океана — «С-55» капитана 3 ранга Л. М. Сушкина и «С-56» капитана 3 ранга Г. И. Щедрина. Сразу же, без раскачки, их экипажи взялись за ремонт и подготовку лодок к боевым походам.
В феврале и марте было выполнено несколько успешных атак по вражеским конвоям. Из всех боевых походов этого времени я бы, пожалуй, особо выделил действия «К-21» в районе вражеского порта Тромсё.
Трудно было придумать боевое задание более насыщенное и сложное, чем то, что получил капитан 2 ранга Н. А. Лунин со своим экипажем на тот февральский поход. Ему предстояло не только охотиться за вражескими кораблями и судами, но также осуществить минную постановку на подходе к Тромсё и высадить группу разведчиков. Путь в назначенный район перекрывали мощные минные заграждения врага. Четыре часа пришлось идти «катюше» сквозь частокол минрепов, маневрируя, уклоняясь от смертельной опасности. Прорвались. Поставили в заданном месте мины, высадили разведчиков, а затем в поисках целей для атаки Лунин решил направить «К-21» в глубь Квенанген-фьорда. Там, в бухте Воген, базировались фашистские сторожевые катера.
Н. А. Лунин делал ставку на внезапность. Фашисты, уверенные в надежности своего минного заграждения, считали, что фьорд недоступен для советских подводных лодок, и вели себя здесь довольно беспечно. Этим и воспользовался командир «К-21». Он повел «катюшу» на прорыв в надводном положении с включенными ходовыми огнями, в расчете что противник примет подводную лодку за свой корабль. Вскоре с высокой скалы замигал прожектор фашистского берегового поста. Лунин приказал сигнальщику: «Отвечайте: «Наш характер твердый». Сигнальщик включил прожектор и просигналил: «НХТ». На посту противника, видимо, опешили и замолчали. Точно так же миновали и второй наблюдательный пост. В глубине бухты обнаружили корабли, стоящие у пирса. Не погружаясь, выпустили по ним четыре торпеды и, дав полный ход, ушли в сторону моря.
21 февраля, вернувшись в Полярный, «К-21» отсалютовала одним залпом. Но мы в штабе флота получили к этому времени разведданные, что по крайней мере пять сторожевых катеров вместе с их причалами были уничтожены в результате этой дерзкой атаки.
«Наш характер твердый»… Думается, не случайно именно эти слова пришли на ум Лунину в такую острую и опасную минуту. Твердый, волевой, несгибаемый характер советского подводника действительно был лучшим паролем, открывавшим самые неприступные и тщательно охраняемые вражеские гавани, прорывавшим самые прочные противолодочные сети и густые минные поля, побеждавшим любые опасности и саму смерть. Каковы же грани характера советского подводника? Конечно же, в первую очередь беззаветная любовь к Родине, конечно же, беспредельная ненависть к врагу, посягнувшему на нашу землю, вот такая отчаянная дерзость в бою, какую проявил Лунин. И еще — стойкость в испытаниях, в борьбе за жизнь своего корабля, своих товарищей.
Уместно тут будет рассказать еще об одном памятном эпизоде той поры — мужественной борьбе за живучесть подводной лодки. Дело было так. 23 марта «М-174» отправилась в свой очередной доход в Варангер-фьорд. На этот раз вместо капитана 3 ранга Н. Е. Егорова, ушедшего в академию, ее повел в море новый командир — капитан-лейтенант И. Е. Сухорученко, бывший старпом с «Щ-404». Лодка вышла в заданный район и начала патрулировать неподалеку от вражеского побережья. Все шло обычным чередом, ничто не предвещало беды.