— Здравствуйте, товарищи североморцы! — повторил Головко.
На этот раз ответ прозвучал дружный, уверенный:
— Здравия желаем!..
Примерно то же самое повторилось и через несколько дней, 7 июня, когда в Полярный прибыла «С-54» под командованием капитана 3 ранга Д. К. Братишко. Последняя из посланниц Тихого океана.
Таким образом, завершился переход отряда подводных лодок с Дальнего Востока на Север. Переход поистине выдающийся, по тому времени просто беспримерный. Достаточно сказать, что его участникам пришлось пройти по трем океанам и девяти морям. Каждая из лодок в общей сложности провела в море около 2200 часов и оставила за кормой почти 17 тысяч миль.[18]
Надо сказать, что в лице тихоокеанцев мы получили очень хорошее пополнение. Это были прекрасные, отлично обученные экипажи. За время многомесячного плавания они еще больше сплотились, получили океанскую закалку. И командиры подводных лодок были, как на подбор, грамотные тактики, искусные мореплаватели, неординарные, творческие личности.
Одного из них, Сушкина, я уже характеризовал. Не могу не сказать и о других. Прежде всего о том, кто возглавлял переход, — о командире отряда капитане 1 ранга Александре Владимировиче Трипольском. Для нас, подводников, это имя говорило само за себя. Широкую известность на флоте Трипольский получил во время войны с Финляндией, когда командовал подводной лодкой «С-1». Под его руководством эта «эска» потопила в декабре 1939 года вражеский транспорт «Больхом». А в другом походе с честью вышла из тяжелейшего испытания: следуя из Ботнического залива, она оказалась под сплошным льдом, не имея возможности всплыть. Четыре часа вел ее Трипольский под ледовым панцирем. Затем удалось всплыть на поверхность, но еще миль 80 пришлось идти в тяжелых льдах, да еще и отражать налеты вражеской авиации. Тем не менее «С-1» дошла до своей базы… За мужество и героизм, проявленные в борьбе с противником на море, Александр Владимирович Трипольский был удостоен звания Героя Советского Союза. Я в ту пору, командовавший бригадой балтийских «малюток», не раз ставил своим подчиненным действия Трипольского в пример, призывал их учиться у него самообладанию и мастерству подводника. Ну а теперь, конечно, было поособому радостно встретиться с ним на Севере.
Под стать командиру отряда были и другие командиры. Вполне зрелым подводником с первых же дней зарекомендовал себя капитан 3 ранга Иван Фомич Кучеренко. Твердый, решительный в суждениях, он пользовался среди своих товарищей непререкаемым авторитетом. И не случайно именно он со временем был выдвинут на должность командира дивизиона, в который вошли прибывшие с Тихого океана лодки.
Удивительной общительностью и редкостным обаянием обладал командир «С-56» капитан 3 ранга Григорий Иванович Щедрин. Очень быстро у всех нас, старожилов бригады, появилось такое чувство, что Григорий Иванович служит на Севере давным-давно. На занятиях, которые регулярно проводились с командирами, невооруженным глазом было видно, что Щедрин — весьма грамотен и искусен в морском деле. Да и что, в общем-то, удивительного? Ведь практически вся жизнь его была связана с морем. Родился он в черноморском городе Туапсе. Еще до службы вдоволь поплавал на различных судах и матросом, и помощником капитана, и старшим помощником. Не раз ходил в дальние рейсы за границу. Окончил Херсонское мореходное училище. А затем по спецнабору пришел на флот.
Весьма колоритной фигурой был и командир «Л-15» капитан-лейтенант (вскоре он стал капитаном 3 ранга) Василий Исаевич Комаров. Это был командир, что называется, божьей милостью. Лодку, ее боевые возможности он знал прекрасно. Сполна ему было отпущено природой и хладнокровия, и столь необходимых командиру-подводнику качеств, как расчетливость, быстрота реакции, глазомер. Но особо я отметил бы умение Василия Исаевича находить контакт с людьми. Многие удивлялись: а чем, собственно, берет Комаров? Внешне в общении — простоват, даже несколько грубоват порой. А поди ж ты — тянутся к нему подчиненные, любят его, верят в его мастерство и талант.
Вспоминается один маленький, но характерный эпизод. Как-то я провожал «Л-15» в очередной поход. Долго с Комаровым обговаривали все детали. И вот пора прощаться. Пора командиру на мостик. И вдруг просит разрешения обратиться какой-то морячок. В руках у него — старая, потрепанная шапка с позеленевшим крабом. Комаров снимает свой новый головной убор и… надевает шапку, принесенную моряком. Что за маскарад?
— Это счастливая шапка, — улыбнулся, видя мой недоуменный взгляд, Комаров. — Я носил ее, когда лодка шла на Север с Дальнего Востока. Вот в экипаже и считают, что, мол, командирская шапка счастье приносит. Ну а коль люди так считают, что мне стоит их уважить? Не на светский раут — фашистов бить идем.