— Ну, здравствуй, — произносит она и снова поворачивается ко мне, явно стараясь поставить мужчину в неловкое положение.
Тот снова кивает и уходит с девушкой, которая молча стояла поодаль от него.
— Я собирался сказать, что ты напряжена, — возвращаюсь я к нашему разговору, — но теперь мне кажется, что ты в бешенстве.
Она хмурится, ее ноздри раздуваются, а дыхание становится тяжелее.
— Мне нужно перекусить, — произносит она, глубоко вдыхая, будто планируя задержать дыхание.
Я рефлекторно начинаю шарить по карман и нахожу леденец «Спасатель» в одном из карманов.
— Я могу предложить только это, — говорю я, протягивая его ей.
Она переводит взгляд с моей руки на меня.
— Как ты думаешь, это будет забавно, если я подавлюсь им и задохнусь от «Спасателя»? Мне кажется, это будет прекрасная ирония судьбы.
Я улыбаюсь в ответ, а она выхватывает конфету у меня из рук. Она рвет обертку, кладет его в рот и тут же глотает.
— Ты и правда проглотила его?
Она утвердительно кивает и тут же хмурится, будто разочарованная тем, что она не подавилась им.
— Похоже, сегодня не твой день, — отшучиваюсь я по этому поводу.
— Очевидно, что сегодня мне не повезло, — отвечает она, поднимая бокал, чтобы сделать глоток.
Она понимает, что фужер пуст, и я протягиваю ей свой, который почти полон. Она, не церемонясь, берет его у меня.
— Спасибочки, — бормочет она, прежде чем опрокинуть его залпом. — Надеюсь, тебе понравится на нашем вечере, Чейсен.
В ее интонации снова появилась свойственная ей стервозность. Затем она проскальзывает мимо меня и удаляется.
ГЛАВА 4
— Ты выглядишь превосходно, — говорит мне отец, обнаружив меня в подавленном настроении, сидящей в углу бара, где официанты формируют подносы с напитками. После того, как общение с Чейсеном было окончено, я не смогла придумать более подходящего места для себя.
— Благодарю. Ты тоже выглядишь круто, — отвечаю я, пытаясь выдавить из себя улыбку.
Отец начинает смеяться.
— Это заслуга твоей матери, потому что это она заставила меня приодеться. — Он осматривается по сторонам. — Ты, кстати, не знаешь, где она?
— Честно, не в курсе. Мне это не интересно.
— Пристин…
— Малкольм уже здесь, — продолжаю я, отказываясь даже оглянуться.
Я реально не хочу выглядеть дурой на маминой вечеринке. Я никогда не переживу этого.
— Он привел с собой девушку, — цежу сквозь зубы, взяв себе очередной бокал шампанского.
— О, Прис, — ласково говорит отец, — мне правда очень жаль.
Я машу рукой, делая вид, что мне плевать, но мой папа знает меня, как облупленную.
— Не твоя вина, что он так быстро нашел мне замену, — говорю я.
— Но он бы мог иметь хоть капельку совести и заявиться сюда один, — произносит отец, и его черты лица становятся напряженными. Он всегда очень болезненно переживает наши разочарования и неудачи.
— Совести ему всегда не хватало, — пожимая плечами, отвечаю я.
Я отдала этому ублюдку семь лет своей жизни. Ему было недостаточно того, что он постоянно унижал меня. Он умудрился отменить нашу свадьбу одним звонком, а теперь явился со своей новой пассией в дом моих родителей, как ни в чем не бывало.
Я с раздражением делаю очередной глоток шампанского.
— Я могу поговорить с ним, если хочешь. А могу и вовсе вышвырнуть его отсюда, — говорит мне отец.
Безусловно, он скучает по тем временам, когда работал вышибалой в клубах. После знакомства с моей мамой, его жизнь круто поменялась. Отец моей матери был владельцем винодельни в долине Напа, и мой папа начал работать на него. Через некоторое время мой дед заболел, и мой отец заменил его на посту. В итоге унаследовал эту винодельню. На данный момент он владелец нескольких виноделен в Калифорнии и одной здесь, в Денвере. Каждую зиму мы всей семьей приезжали сюда на Рождество, но после того, как я рассталась с Малкольмом, перебрались сюда насовсем.
— От этих слов мне уже становится легче, — говорю я, улыбнувшись.
— Знай, что я всегда готов помочь тебе, — произносит он, прежде чем наклониться и чмокнуть меня в щеку. — Не подавай вида, что тебе больно, милая. Ты слишком красива, чтобы париться по поводу кого-то, кто не стоит и твоего мизинца.
Он отстраняется и подмигивает мне, затем разворачивается и уходит. Я продолжаю пить шампанское, прислонившись к стойке бара. Мне определенно становится лучше, но я начинаю жалеть, что нацепила на себя это черное платье. Длинные рукава и высокий ворот заставляют меня потеть, и от этого мое тело начинает чесаться, поэтому мне не терпится как можно скорее снять его с себя.