В полуподвале стоял жаркий туман от залитой водой топки. Знакомый уже Сергею прокурорский следователь и тучный краснолиций судмедэксперт, вернувшийся, наконец, со своего семинара, возились над лежащим посреди куском брезента. На нем покоилось тело. Вернее, то, что от него осталось. Сверху осталось немного: обугленная головня с культями на месте рук. Нижняя часть почти не пострадала.
Череп скалился рядом.
Старшина участковый шарил под топчаном. Двое оперативников, накинув поверх свитеров найденную тут же спецовку, кашляя от плавающей в воздухе золы и тихо бранясь, копались в печи. У инструментального столика водил кисточкой по водочной бутылке криминалист, отыскивая отпечатки пальцев. У входа опасливо жались понятые.
— Ты чего, Коля, так долго? — спросил следователь, не отвечая на приветствие. — Онуфриев тут орал-орал, не дождался, уехал.
— Он без меня скоро отлить не сходит, — ругнулся Логинов. — Лучше скажи, чем порадуешь? Мокруха?
— Это ты вон его спроси, — кивнул следователь на судебного медика — Хорошо хоть личность установлена.
— Точно, значит, Матюхин?
— Точно, — вмешался в разговор один из оперов, отходя от печи и вытирая лицо рукавом спецовки. — У него на ноге татуировка была, с зоны. У трупа точно такая же. И ботинки его, он в одних ботинках всю жизнь. Да и кому еще быть?
— Вот это ты брось, — наставительно произнес Николай. — Тут к нему, знаешь, сколько бичевни шлялось! Эй, Георгиевич, а ты что помалкиваешь?
Судебный медик видом своим напоминал пивную бочку, поставленную на два толстых чурбака, и аромат от него исходил соответствующий. Подсвечивая себе фонариком, он угрюмо осматривал корявый выступ на том месте, где раньше у погибшего была шея, отозвался брюзгливо:
— А чего ты хочешь услышать? Что без признаков?
— Оно, конечно, висяк мокрый нам ни к чему. Но ты говори, как есть. Если уж закручиваться, так лучше сразу.
— Дырок я пока не вижу. Череп целый. Шейные позвонки просто перегорели. Не исключено, конечно, что оглушили, потом в печь засунули.
— Ты, Георгич, с версиями не газуй, версии еще успеем напридумывать, — вставил Логинов.
— Я не версии газую. Я говорю, как оно быть могло, — обиделся эксперт.
— Отработали, кто к нему ночью мог наведаться? — спросил помалкивавший пока Сергей.
— Отрабатываем, — сказал опер. — Не так это сразу и установишь. Пустырь кругом, сусликов только допрашивать. Поехали двое наших по бичатникам, корефанов его трясти. Но сюда же, считай, все богодулы ныряли. Место злачное.
— Я, ребята, прикидываю — не похоже на убийство, — подал голос следователь. — Порядок не нарушен. Крови, следов борьбы — нет. А он, хоть и алкаш, но ни слабаком, ни трусом не был. Если бы заварушка какая-нибудь получилась, непременно за себя бы постоял. Признаков групповой пьянки тоже не видать. Кружка с запахом спирта — одна. А всего таковых кружек три, плюс граненый стакан. Чего ж из одной пить при наличии свободной посуды? Четыре окурка в пепельнице, все одинаковые. Его, надо думать. Может, кто и некурящий был, но это навряд ли. Бичи, они все курящие. То есть, получается, сидел Егорушка тихо сам с собою. Пьяного если только до беспамятства в топку затолкали? Так какой мотив? Грабить нечего, а врагов у него не было. Согласен, Коля?.. Допустим даже — оглушили исподтишка. Если уж жечь, почему целиком в топку не закинули? Места бы хватило.
— Я вот тоже смотрю и сомнение у меня… — подхватил Логинов.
— А и сомневаться нечего! Печь — форменный крематорий. Здесь, до революции еще, паровая лесопилка была или заводик какой-то, точно не знаю. С той поры и сохранился агрегат. За ночь вполне можно человека до золы сжечь. Нет, думается мне, имеем мы тут несчастный случай, а не преступление. Егорушка во хмелю, как всегда, открыл заслонку, хотел, наверно, шуровать. Повело его или споткнулся, головой ударился, свалился в огонь. А, может, сунулся неосторожно, роба вспыхнула, в масле же вся. Болевой шок, потеря сознания, и вот результат. Нет, ребята, как хотите, уголовное дело возбуждать рано. Проводите проверку, там посмотрим.
В словах следователя содержалось рациональное зерно. Действительно смахивало на несчастный случай, и от этого Сергею даже сделалось как-то легче. Глупо ведь связывать гибель кочегара с тем их разговором посреди улицы…
Логинов тоже повеселел: похоже, нету «вислой мокрухи», а потому гора с плеч.
Некому было оплакивать Матюхина. Нехорошо, пьяно жил человек, нехорошо и помер.
Репин прошелся по помещению. Криминалист на инструментальном столе обрабатывал сажей очередную бутылку. Рядом на полу уже выстроилась целая батарея.